Джакал. Раскаленные дни

Их дорога лежала через земли гаучо в один небольшой городок…

– А как выглядели чужеземцы? – перебила я бабушку, мысленно махнув рукой на не сдержавшего обещание загадочного юношу и его золотого коня.

– Они тоже были черны волосами. Все – молодые мужчины в странной одежде. Один из мальчишек гаучо, который восторженно таращился на прибывших гостей, сказал Фриде, что это партизаны.

– Как партизаны?! – обрушилась я на бабулю от полного шока, ведь это слово было каким-то очень реалистичным, совсем не сказочным.

И в мою мелкую головешку проникла мысль: бабулина история не так проста и незатейлива, как могла показаться на первый взгляд…

– И отец Фриды – главный из гаучо – велел дочери принести путникам воды, – продолжила nonna, не обращая внимания на удивленное выражение на моей физиономии. – Такова была традиция, внучка. Незамужняя дочь главного в селении должна подать приезжим воды в знак гостеприимства…

***

Господи, ну и жарища царит на родине Круза. Жесткий, удушающий зной, проникающий в легкие раскаленным паром.

Наконец-то подъезжает медлительный автобус, который и отвезет нас в терминал. Слышится веселое многоголосие американских туристов, чья цель – побыстрее добраться до Канкуна и Лос-Кабоса[14 - Курорт в Мексике.].

Круз сказал тогда, в мексиканской кафешке, что мы должны стать невидимками. Как-то не очень хорошо у нас обоих получается. Дымчатое поло головореза и моя серая невзрачная футболка. На нас джинсы очень простого покроя. Две мрачных тени, пара призраков, случайно попавших на тусовку солнечных зайчиков… Да уж, мы явно выделяемся на фоне возбужденных, ярко одетых путешественников.

Мы заходим с толпой в автобус. Слава богу, кондиционер работает на полную, ахая на разгоряченных от предвкушения отдыха дурацких туристов. Круз демонстративно отходит от меня и располагается у окна. Хам опять всем видом показывает, что вовсе не обязан стоять рядом. Три девушки лет двадцати беззастенчиво пялятся на него, громко перешептываясь и хихикая.

Круз явно их заметил. Он неслышно шмыгнул носом, бросив на этих похотливых сучек очень короткий, ничего не выражающий взгляд.

Мне плохо! Какая-то девчачья обида засела в душе болезненным клином. Подобное я испытала в детстве, когда жила у бабули. Паоло, Томас и Нико – так звали мальчишек, которые никак не хотели принимать меня в свою пацанскую компанию. Да и выбирать-то особо и не приходилось, ведь в деревне жили, в основном, одни старички.