Джакал. Раскаленные дни

Единственная девочка-соседка по имени Августина оказалась той еще стервой. Не сошлись мы с ней характерами.

Меня так и тянуло магнитом к тем взъерошенным, диковатым парням. С завистью я наблюдала из-за изгороди за их простыми играми в «Кто дальше плюнет» и гонками на раздолбанных велосипедах, я изводилась от досады!

А затем появился их закадычный приятель Рафаэль. Самый симпатичный мальчик из всех четверых. Он был, как и я, городским. Но его они-то принимали, а меня – нет. Потому что я девчонка. Случай в виде оглушительного падения с велосипеда изменил такое обидное положение дел.

Раф пожалел меня, помог подняться, натянуть слетевшую цепь. А затем неумело лечил мои ссадины какой-то щипучей хренью из аптечки в его доме…

Очень скоро благодаря Рафу я-таки подружилась с парнями. Они милостиво допустили меня в круг, когда я плюнула дальше всех. Так далеко, что моя слюна четко приземлилась на задницу старой козы, что паслась на обочине. Снайперские выстрелы из рогатки, распаханные в кровь колени, на которых не успевали заживать болячки.

Конкурсы на самую громкую отрыжку после цитрусовой содовой. И на самый вонючий пук от вареного гороха. Борьба на руках до вывернутых наизнанку плечевых суставов и запястий и мои ожидаемые проигрыши парням, очень гордящимся своей мужской силой…

***

Я вздрагиваю от того, что автобус мягко притормаживает у входа в терминал. Круз, поправив спортивную сумку, которую вез в ручной клади, направляется к дверям, даже не глянув на меня.

Боже! Как же хочется стать обратно маленькой, стремглав влететь в бабулину комнату и крикнуть: «Ба! Опять этот противный Круз! Я его просто ненавижу! Ох, что же делать, nonna?!»

Да уж! Окажись этот жестокий тип еще мальчишкой там, в моей родной деревне, он бы запросто сломал в борьбе за первенство руки моим корешам – Паоло, Томасу и Нико.

Особенно легко садист разделался бы с тогда еще тщедушным Рафаэлем. Хищник-одиночка. Он бы не стал сходиться с моей компанией. Старше на несколько лет. От природы жестокий. Гоняющий по деревне вовсе не на старом велике, а на каком-нибудь черном мопеде или мотоцикле. А позже, повзрослев, имеющий всех без разбора женщин и девушек.

– Чего зависла, Фрида? – раздается хмурый, но резкий голос головореза под наглый присвист, адресованный будто какой-то отбившейся от стада глупой овце.

Да, блин, я и правда «зависла». Быстро нагоняю его у автоматических стеклянных дверей.

Простенький, но довольно большой зал аэропорта.