С точки зрения Чудовища

Я бы предпочла, чтобы отец меньше работал и больше следил за своим здоровьем, но его мечта – осуществить мою мечту. Я помогаю ему как могу.

Винсент заложил руки за спину.

- Скрипка? Я могу понять красивый наряд, или богатенький суженый, или удачная торговля, своя лавка в городе, наконец. Но деревенская девчонка и скрипка? Ты хоть знаешь, как она звучит по-настоящему, хорошая скрипка в умелых руках? Или просто услышала бродячих музыкантов на заезжей ярмарке?

- Моя мать была прекрасной скрипачкой, и нет ничего позорного в том, чтобы быть бродячим музыкантом.

Позорно – стыдить чью-то работу, - отчеканила Исабель. Иногда ее слова соскакивали с губ быстрее, чем она успевала подумать. Но никто, никто и никогда не имел права говорить гадости про ее семью. Если не хотел оказаться головой в бочке с водой.

Виконт прищурился.

- Твоя мать родилась здесь? – пропустил он мимо ушей реплику про позор. Или сделал вид, что пропустил.

Исабель перевела взгляд на дерево за спиной Винсента. Ее глаза потемнели.

- Мама пришла в деревню вместе с бродячей труппой артистов.

Познакомилась с папой и… осталась. Вместе со своей скрипкой.

Исабель улыбнулась воспоминаниям и снова посмотрела на виконта.

Тот хмыкнул.

- Хочешь посмотреть на настоящую скрипку? – неожиданно предложил он. – Не на поделку, а на творение настоящего мастера?

- Господин, - растерялась Ханна, которую Мелех умолял не спускать с Исабель глаз.

Винсент устало вздохнул.

- Боги, Ханна, видимо, я потерял остатки власти, если ты вклиниваешься в каждый мой разговор.

Женщина приосанилась.

- Даже будь вы… не вами, а господином с домом, полным слуг, и самым грозным и суровым, я все равно бы…

- Я жду свой завтрак, - отрезал виконт. И посмотрел на Исабель.

- Так ты идешь или боишься?

- У вас нет рогов и грязной длинной бороды, - ответила Исабель спокойно. – Не вижу, чего мне стоило бы бояться.

И, наклонив голову, посмотрела за спину виконта.

- А это правда, что у вас есть розарий?

Я действительно не знаю, зачем пригласил ее в дом.

Да еще и после непонятного замечания про рога и бороду, на которое я решаю просто не обращать внимания. Какие-то деревенские суеверия, не иначе. Может, все дело в том, что последние двадцать лет бреда, отчаяния, равнодушия и самообмана я все равно знал, что я - самое странное, с чем это захолустье когда-либо сталкивалось. Потом, когда я понял и успокоился, я даже стал гордиться тем, что могу наблюдать, как жизнь проходит передо мной, не причиняя мне вреда.