С точки зрения Чудовища

Очень мы удивились, когда она за Мелеха выйти замуж согласилась.

- Почему? – продолжаю допытываться я. Марел редко говорил о невестке. Я даже не помню ее имени, Марел называл ее «жена сына».

Мелех же пришел ко мне после ее смерти, и у меня не было ни интереса, ни желания говорить о его жене.

- Так говорю ж, красавица, - Арел говорит это так, как будто красота матери Исабель все объясняла.

- На нее мельник наш глаз положил – деньги у него уже тогда водились, собой хорош. А она только хвостом махнула.

А Мелеху ответила согласием. Боги весть почему.

- Как ее звали?- я решаю, что надо, наконец, восполнить пробел.

- Лисавет, - Арел не произносит, пропевает это имя. Я только хмыкаю. Бродяжка по имени Лисавет – претенциозно.

- Обидно, когда необычная женщина умирает от простуды, - говорю я. – Ей подошло бы что-то более изящное.

- Странно, что вы сказали это, господин,- удивляется Арел. – Знахарка клялась, что ее травы должны были поставить Лисавет на ноги, а она сгорела в один день.

Утром еще знахарка была, а вечером Лисавет стало хуже. Да как хуже, прости боги, я этого зрелища в жизнь не забуду. Скорченная она была, как будто ее крутили в разные стороны. И кровь на губах, - слуга размашисто сотворяет оберегающий знак.

- Мелех тогда совсем обезумел, выбежал из дома, звал на помощь. Да только никто из нас ничем помочь не смог. Даже Киана.

Меня как под дых ударяет.

Отпустив слугу, я сажусь рядом с суповым пятном и повторяю про себя слова Арела, чтобы их смысл хорошенько дошел до моего сознания.

Мама травы любила и уважала. Она часто позволяла мне проводить с ней время в оранжерее в Больших Ключах, и даже трогать книги, которые она выписывала из разных стран.

Один из ее атласов был полностью посвящен ядовитым травам. Среди красочных гравюр особенно привлекли мое внимание пять, расположенных в середине атласа. Травы, которые, как пояснила мать, можно было найти чуть ли не за порогом дома. Если знать, где именно искать. В шесть лет мысль о том, что самый безобидный цветок может таить в себе опасность,будоражила мое воображение.

Не одну ночь я провел, представляя себе печальную учесть тех, кто по незнанию прикоснулся к смертельным растениям.

Позже, когда мать пояснила, что сами по себе те травы опасны лишь в определенных дозах, сочетаниях и способах приема, я успокоился.

Но гравюры запомнил, и когда выучился читать не поленился вернуться в библиотеку и прочесть описания под ними.