С точки зрения Чудовища

Не знаю, почему.

- Это была мамина мечта, - говорит Исабель. – Мамина, а не моя. Мама так любила скрипку, когда она играла, казалось, весь мир замирал. Мамочка очень хотела, чтобы я тоже научилась играть. Я старалась, но… я не понимаю, что я должна чувствовать. Мне нравилось, как играла она. Мне понравилось, как играл сейчас ты. Это вызывает во мне такие же чувства, как когда я рисую по глине или сажаю цветы. Но когда играю я… я просто стараюсь не ошибиться. Наверное, так быть не должно.

- Тогда к чему все эти разговоры о том, чтобы ты училась в городе? – я искренне не понимаю. Исабель прикусывает губу.

- Скрипка была маминой радостью. Она говорила, что скрипка ее спасительница. Музыка ее спасительница. И я тоже была маминой радостью. Однажды папа сказал, в шутку, что если бы я научилась играть так же, как мама, то получилось бы в два раза больше радости. Но у мамы не получалось учить меня так, как ей хотелось бы. И она сказала, что мечтает, чтобы я брала уроки у настоящего учителя.

Что я буду сиять ярче, чем солнце Торнов.

- Чье солнце? – не понимаю я . Исабель пожимает плечами, сама не зная ответа. В моей памяти мелькает что-то, связанное с изображением солнца, но я оставляю эту мысль на потом.

- Когда она умерла, мы с папой подумали, что будет правильно… что она знала, что для меня лучше…

Исабель опускает голову и нервно теребит ткань платья.

Я чувствую гнев. Гнев и жалость. О, оправдывать чужие ожидания – как мне это знакомо.

Как знакомо! Но оправдывать ожидания мертвеца – абсурдно! К чему живущей в деревне девчонке учитель скрипки? Когда я брал уроки, у моего учителя не было ни одной барышни-ученицы. Фортепиано и флейта, вот приличные для леди инструменты. Скрипка – новая мода для отбившихся от общества бунтарок. Бродячие артисты, конечно, другое дело.

- А ты, Исабель. Чего бы хотела ты, по-настоящему?- спрашиваю я.

Исабель молчит, а я пытаюсь угадать, каким будет ее ответ.

Пойти служкой в храм? Пасти овец? Выращивать карпов в пруду? Лепить кувшины бок о бок с отцом? Плести корзины?

Наконец, Исабель поднимает голову и непривычно робко смотрит на меня. Мое сердце, кажется, пропускает удар. Ну, что же это за такое желание?

- На самом деле… - решается, наконец, Исабель. – На самом деле я хочу спокойствия. Не такого спокойствия, когда зной, все вокруг неподвижно, и ждешь, что придет гроза.