Темный сад

Еле перебирая хрупкими ножками, проходила девушка вперёд, удерживаясь за стены, стараясь не упасть от дурманящих трав, заполоняющих мысли туманом. Шаг за шагом девушка двигалась всё ближе и ближе к ванной, возле которой стояли родные ее по крови мужчины: отец, брат и дядя. Полуподвальная комната не давала увидеть окружающее, но на стенах всё равно были заметны непонятные иероглифы, которые имели свой скрытый, сакральный смысл.

Оказавшись вблизи резервуара, будущая Высшая опустила ножку в кровь, замазывая «алой краской» белоснежный наряд, ночную сорочку.

Тело её постепенно погружалось в ванну, обрамляясь красным. Но ощущение неправильности происходящего не посещало девушку. И это естественно, ведь туман в голове, вызванный травами, испитыми накануне, погружал разум в подобие наркотического опьянения, не давая юной особе осознавать происходящее.

Мужчины образовали треугольник, усаживаясь на пол вокруг девушки, вычерчивая между собой длинные линии багрянцем, соединяя свои фигуры.

Монотонное звучание приглушенного баритона эхом разливалось по комнате, наполняя ту будто определенного рода вибрациями, поднимая из воздуха туман, клубившийся в центре живого треугольника. Темный дым бился о невидимую преграду, словно хищник, загнанный умелым охотником в капкан. А

после тьма, покорно повинуясь твердой воле живых призвавших ее существ, птицей бросилась вниз, заполняя своим естеством тело подростка, лежащего в крови. Лицо провалилось, окунаясь в приманку, заполняющей рот и желудок.

Тело билось в конвульсиях всего мгновение, а после обмякло, не шевелясь.

После ритуала возвышения* присматривать за Элизой было поручено именно Эдгару. В его обязанности входило обучение охоте, контролю и управлению даров, а также введение в историю существ, к которым она принадлежала. Ох, как же наивен был отец девочки, поручая столь важное своему младшему брату. Он и представить не мог, чем всё это могло обратиться, впрочем, последствий не представлял даже сам Эдгар.

Первая самостоятельная охота Элизы прошла довольно удачно, и даже плачь сожаления девчонки над убитым зверем не мог очернить ту прелестную картину, которую наблюдал сагнитарий со стороны. Удлинившиеся клыки, которыми она разрывала шею животного, острые когти, впивающиеся в плоть. Мужчину это будоражило, восхищало. Он любил охоту. Но еще большим пристрастием являлась охота на людей.