Темный сад

Старый запрет, выставленный задолго до его рождения, заставлял сагнитарий довольствоваться кровью лишь малоразумных существ, но никак не себе подобных. А зря… Садкая, тягучая жидкость, несущая в себе волну чувств, способна была вскружить голову любому, кто удостоился ее испить. И как бы после ни пытался забыть сагнитарий ее вкус — мыслями всегда возвращался к ней. На какую-то долю секунды Эдгар задумался о том, какое ощущение могло бы быть от крови самой девушки, но быстро одёрнул себя. Это лишнее, по крайней мере, сейчас…

Это не сон, он тут, живой, настоящий, рядом с ней.

Его грудь осторожно вздымалась, делая очередной вдох, а взгляд был устремлен на танцующее пламя камина. Точеные скулы, аккуратная бородка, растрепанные от дождя темные волосы, небрежно спадающие прядями ему на лицо. Он совсем не изменился с их последней встречи, хотя стал немного более молчалив и задумчив, а может, так лишь казалось Элизе.

— Эдгар… — тихо начала она, произнося слова робко, как мышонок, привставая.

В глазах читалась наивная надежда, взгляд выискивал его, желая встретиться с этим чарующим, серебряным омутом, погружаясь, утопая.

— Да… — все еще пребывая в трансе от воспоминаний, отозвался он, лениво поворачивая голову в сторону девушки. Взгляд был взволнован, рассредоточен и будто грустен? Нет, скорее всего, ей это только чудится, разве мог Эдгар быть таким несчастным?

Элизе казалось, надо спросить, узнать, почему мужчина вдруг решил вернуться спустя столько лет, зачем? Но предательские колени, отбивающие навязчивую дрожь, все никак не давали ей произнести ни слова.

Надо было собраться, произнести наконец-то слова, так долго рвавшиеся наружу, так сильно мучавшие исстрадавшееся сердце.

— Прости, — на одном дыхании выпалила она, опуская взгляд, всматриваясь в потемневший с годами паркет.

— Элиза… — уже хотел было остановить он, но дрогнувший, хрипящий голос, приглушающийся с каждым новым звуком, прервал попытку.

— Тот случай, в день помолвки… Я… Я не хотела…

— Не нужно, — только и произнес мужчина, присаживаясь рядом, почти вплотную, укладывая свою ладонь на ее.

— Но…

— Тш-ш… — его мягкий голос мазнул украдкой ушко, заставляя кожу покрыться мурашками, дробно пробегающими вдоль позвоночника.

Темно-синее платье с волнами многочисленных юбок шуршало при каждом движении, но этот звук заглушала музыка, звучащая, казалось, в каждой комнате старого замка.