Две невесты дракона

— Еще увидимся, рыжик, — подмигнул ей Нэш. — Не кисни.

— Что ты делаешь? — спросил Дерек, когда Нэш нагнал его, пересев на коня.

— Ничего, — пожал тот плечами. — Болтал с девчонкой. Влипла бедняжка.

Дерек помолчал, подбирая слова, перехватил поводья в левую руку и потер правой ноющее плечо. Дорога жадно чавкала под копытами коня. Лучше поторопиться, пока ее совсем не размыло дождями. Можно было бы подождать заморозков, но выдержат ли невесты зимний переход…

— Мне тоже ее жаль, — сказал Дерек, — но такова цена.

Седой кивнул, тряхнув гривой, будто соглашаясь.

— Цена трона? Может, ну его, этот трон, если за него надо отдавать девушек чудовищу? — Нэш обернулся на карету, в которой ехала Ирга.

— Не только трона. Человеческих жизней. Тебя не было там, Нэш. Ты не видел.

— Не было. И я ни о чем так сильно не жалею. Может, мне удалось бы спасти ее, — Нэш сжал поводья так, что пальцы побелели.

— Мама погибла одной из первых, — покачал головой Дерек. — Никто даже не успел ничего понять, когда ее крыло замка вспыхнуло.

— Дерек, давай сразу проясним, — сказал Нэш. — Мы едем к чудовищу, которое сожгло заживо твою мать, слуг и еще кучу народа, спалило замок, разрушило шахту и нанесло прочие невосполнимые потери. И мы везем ему невесту. Даже двух, на выбор.

— И?

— Скажи, — голос Нэша понизился до шепота. — Ведь на самом деле ты хочешь его убить?

— Убить дракона? — усмехнулся Дерек. — Повторю — ты не видел, Нэш. Его нельзя убить. Стрелы и копья отскакивали от него, не нанося ни малейшего вреда, мы могли бы швыряться в него снежками — эффект был бы тот же.

— Вот как.

— Да, вот так. Иногда приходится выбирать благоразумие.

— Трусость.

— Что ты сказал? — Дерек дернул поводья, и Седой недовольно всхрапнул.

— Ничего. Я проведу тебя к драконьей горе, милорд, — ответил Нэш, не остановившись.

— Разумеется, проведешь. Иногда мне кажется, ты забываешь, что ты — мой слуга.

— Я никогда об этом не забываю, — сказал Нэш, не оборачиваясь.

***

Лилейна сняла фату, под которой ей перестало хватать воздуха. Ее заставили выпить настой, отдающий полынью и мятой, и на некоторое время она будто потеряла контроль над телом. Ее одели, усадили в карету, словно куклу, нацепили фату, чтобы скрыть неподвижное лицо и остекленевшие глаза. Она видела людей, бросающих ей цветы, слышала, как прославляли ее имя.