Империя Тигвердов#5.Счастливый рыжий закат

тяф!

- И что теперь? Загадать желание? Что можно пожелать в день, когда ты все потеряла, Чуф? Знаешь, загадай ты, а? И… пойдем спать.

***

- Рене… Рене… Вставай, детка! Пора!

Мама склонилась над моей кроваткой. Молодая, красивая. Ее мягкие, рыжие волосы щекотали лицо. Они пахли травами и вились колечками. Такими же, как у меня! Скоро я вырасту, и стану такой же красивой.

- Мама! Мамочка!

Захотелось сказать, как скучаю. Как тоскую по ним с папой. Как плачу по ночам, когда понимаю, что не могу вспомнить их лица.

На той пограничной заставе, где служил отец, полегли все. Когда прибыла помощь, обнаружили вырезанных военных, их жен, детей. Даже скот был уничтожен. И только один выживший ребенок с рыжими кудрявыми волосами. Я.

- Пойдем, девочка! Пойдем со мной… Пойдем, Рене!

- Куда, мамочка?

- К папе, милая. Он скучает.

И я пошла. Мама удалялась все дальше, а я шла все быстрей и быстрей, боясь потерять ее из виду. Вдруг мама исчезнет, и я опять останусь одна? Я торопилась, задыхалась от бега.

Потом мне показалось, что я бегу по кругу – только с каждым шагом поднимаюсь все выше и выше. Это было так хорошо. Так правильно, что я засмеялась.

И тут я поняла, что до мамы, до покоя остался всего лишь один шаг…

Но кто-то мешал мне его сделать!

- Нет! Пусти! Мама! Мамочка!

Птицей, попавшей в силки, я рванулась из чужих рук, забилась, закричала, заплакала...

- Нет! Мамочка, неееет!

Уши будто забили чем-то. Стук в висках. Боль в груди. И голос. Смутно знакомый, будто издалека:

- Не могу удержать, скорее…

Открыла глаза, будто из сна вынырнула – холодно, холодно-то как и…высоко!

- Мама!

Вершина башни факультета воздушных магов.

Эта башня - самая высокая во всем здании. На ней обычно проводили практические занятия. Не самое лучшее место для ночных прогулок, особенно если стоять на самом краешке перил…Страшно! И холодно.

- Как я здесь очутилась? – голоса почти не было – наверное, сорвала.

- Вас зачаровали. Кто-то приложил очень много усилий для того, чтобы вы сбросились вниз, - раздался голос нашего ректора.

– Я один не смог привести вас в чувство. Пришлось звать коллег на помощь.

Я представила, что могло произойти – и тело забилось в ознобе. Меня обняли. Прижали к себе. Крепко. И…нежно.

- Все хорошо, - прошептал мне на ухо Швангау.

Тут я наконец осознала, что меня держит на руках высокое начальство. Попыталась высвободиться. Не получилось:

- Прекратите, - приказал ректор. – Во-первых, вы босиком.