Аромат смерти, страсти, любви. Нужно подчеркнуть

Я же смаковала его ответ некоторое время про себя, сдерживаясь изо всех сил, но в итоге все же произнесла:

- И что же, у таких «коренных итальянцев», как ты, так натянуты отношения с «родиной»?

Он бросил на меня потемневший взгляд, и я уже подумала, что очередной переулок станет свидетелем какого-нибудь насильственного действия надо мной, когда он вдруг усмехнулся:

- Каролина, долго обижаться вредно для здоровья, - авторитетно заявил он, наклоняясь ко мне ближе. - У вас в России даже, кажется, что-то на таких обиженных возят, только не помню, что именно…

- Воду, - призналась я, чувствуя, как от его близости и знакомого рычания в голосе, начинает перехватывать дыхание.

- Надо запомнить, - усмехнулся он. - Раньше у нас были сферы влияния во всей Европе, - тем не менее, начал объяснять он. - Но теперь, благодаря политике нынешнего правительства во главе с бывшем мужем моей матери, отношения действительно стали напряженными… Альрийская академия изначально была в Ватикане.

- Ого! - выдохнула я, не веря ушам, и, на всякий случай, повторила громче, - ОГО!!!

И даже остановилась, чтобы вместить эту новость в себя и не мешать ее усвоению.

- Помимо прочего, теперь у них своя академия, у нас - своя, - закончил Грэгхан, терпеливо пережидая мой ступор.

Перед моим мысленным взором возникли очертания обветшалого дворика древнего замка, затянутого туманом… И Ватикана, до которого было рукой подать.

Сравнивать было сложно. Думалось мне, что и потери от разделения были настолько же впечатляющими, сколь и визуальная разница.

- Получается, мама училась уже не в Риме? - наконец, нашла я в себе силы следовать дальше.

- Нет, разделение произошло после смерти моего отца, сорок лет назад…

- Сочувствую, - еле успела заменить неприличный вопрос, крутившийся на языке. Хотя, это в случае с женщинами, кажется, он не приличный. Получается, Грэгхану было больше сорока… Только, на сколько больше?

И тут же на помощь пришло спасительное и частое в последнее время: «Да какая разница?»

Дальше мы пошли молча.

Время нашей странной прогулки подходило к концу, оставляя позади столько всего, что мне вряд ли захочется погулять этими улочками еще когда-либо. Это, как победить болезнь и не желать больше возвращаться в стены больницы.

Молчать с Грэгханом оказалось не сложно.