Междукнижие. Армелонский цикл

Плотная ткань была вспорота, и завтра им придется расплачиваться за эти повреждения с хозяйкой костюмного магазина, но на деле это было куда как меньшей проблемой, нежели могли появиться, будь Хедин в одной рубахе.

Ана помогла ему аккуратно снять и ее. Рукав висел почти отдельно от основной части, зато на плече у Хедина красовалась всего лишь царапина, не требовавшая даже перевязки. Воистину боги были милостивы к нему. И пожалуй, пришло время перестать в этом сомневаться.

Ана осторожно обработала рану, не удержав пары неласковых слов в адрес Йоргиса, а Хедин ждал лишь того момента, когда она поставит бутылек с лекарством на стол, чтобы обхватить ее за талию, усадить себе на колени и, не давая даже секунды на раздумья, осыпать горячими требовательными поцелуями.

Нет, отказываться от обещанных и заслуженных ласк из-за какой-то царапины он не собирался.

– Я скорее от неудовлетворенности сдохну, чем от этой ерунды, – возмутился он в ответ на Анины благоразумные предупреждения. Впрочем, она не особо настаивала, желая мужа ничуть не меньше, чем он ее.

И Хедин какое-то время помнил еще о своем обещании, позволяя Ане нежно и чуть лукаво исследовать губами его шею, плечи, грудь, живот, но, когда дыхания перестало хватать и остался только ее жар, ее аромат, ее сошедшее с ума сердце, он сжал любимую в объятиях и отдался перехлестывающей страсти со всей душой.

Наконец-то он не пытался ничего доказать, а просто любил свою девочку, доводя ее до изнеможения и принимая от нее столь же много, как давал.

Ана смелела, изучала, пробовала, а Хедин только отзывался, осознавая, сколько терял до сих пор в необходимости предъявлять свою состоятельность и в упрямом нежелании разделить с Аной эту потребность доставлять удовольствие. И ее горящие восторгом глаза после его откровенного наслаждения еще сильнее распаляли тело, обещая что-то невозможное и не желая идти ни на какие уступки.

– Ана!..

– Я тебя люблю!..

– Девочка моя!..

Кажется, это уже было не одну сотню раз, но какая разница, если от их чувств растворялось время, а от их ощущений – плавилась сущность?

Самая главная, самая нужная!

Единственная!

– Счастье мое!.

.

– Хед!..

– Люблю!..

Нет, никакое увечье не могло отнять у него это чудо ее любви! Это счастье ее близости. Это сокровище их взаимности. И впервые со дня боя Хедин засыпал не с сожалением и завистью к себе прежнему, а с уверенностью в собственной избранности и благодарностью всему свету.