Междукнижие. Армелонский цикл

– Это твой кулон, – ругая себя за сдавленный голос, отозвался Одже, – если сама не отвернешься. Я-то ведь...

– Дракон? – перебила его Беата и весело рассмеялась. – Ничего, я найду какой-нибудь способ сделать из тебя человека. А пока ни одной девице не позволю слюни на тебя пускать. Пусть все знают, чей ты на самом деле!

Беата пыталась снова изобразить фурию, а сама так сжимала его рубаху, что ткань грозилась порвать. Одже взял ее руку, прижался губами к ладошке, а потом вложил в нее подаренную Эндой чешуйку.

– Одже... – каким-то не своим, словно опьяненным, голосом прошептала Беата, и ему вдруг почудилось, что вовсе не кулон произвел на нее такое впечатление. Особенно когда Беата коснулась пальчиками его щеки, и Одже осыпал горячими поцелуями и вторую ее ладонь.

А потом отдался бескрайнему счастью, столь же щедро даримому Беатой, сколь большим, на самом деле, было ее сердце.

...Наконец кулон был повешен ей на шею, и Беата внимательно принялась рассматривать драконью чешуйку.

Та напоминала плоский полупрозрачный изумруд, но Беату интересовало совсем другое.

– Всю ночь дырку эту проковыривал? – озабоченно спросила она, а Одже от такого ее тона накрыло радостью. Он мотнул головой и улыбнулся. Смотреть на Беату, словно светящуюся в ореоле этих беспощадных кудрей, по-прежнему было до невозможности приятно. Держать ее в объятиях казалось сродни чуду. А понимать, что она захотела целую жизнь с ним разделить...

– Сильно вчера досталось? – чувствуя теперь себя вправе защищать ее, спросил Одже.

Беата улыбнулась. Когда они наткнулись на ее родителей, проведших ночь в ужасе из-за улетевшей невесть куда на драконе дочери, и сходу огребли за все мыслимые грехи, Одже взял вину на себя, уверенно задвинув Беату за спину и смело встретив негодование главного армелонского доктора, а также с достоинством выдержав гневные острые нападки его жены.

– Ты знаешь, сколько ей лет? – возмущалась мать, казалось бы, не испытывавшая ни малейшего облегчения от возвращения дочери и лишь нашедшая себе новый повод показать характер.

– Если она уже сейчас ночами пропадать будет...

– Не будет! – Беата по голосу Одже поняла, что он нахмурился.

– Ты, что ли, не позволишь? – издевательски усмехнулась мать, и Беата, до этого момента только забавлявшаяся, начала закипать. Уж Одже обижать она никому не даст! – Так за собой сначала последи! Эйнард только и успевает латать! Защитничек, упаси Ивон!..