Междукнижие. Армелонский цикл

А Одже изо всех сил старался не ударить в грязь лицом и не подвести Беату какой-нибудь своей бестактностью. Однако все его усилия пропали даром, стоило только в гостиной появиться счастливой Кайе с горящими щеками.

– Вилхе вернулся! – объявила она. – Там, на Арене, сам Энда побывал! Потребовал освободить драконышей и пригрозил лично разобраться с каждым, кто его ослушается! Наконец-то боги Вилхе поддержали! Как же он долго за это боролся!

– Это не Вилхе заслуга, – угрюмо возразил Одже еще до того, как Беатины родители осознали новые известия и перекинулись со своими расспросами на Кайю.

Никто его, конечно, не спрашивал, и Вилхе, несомненно, заслуживал свою порцию славы. Но не за Беатин же счет! Такой несправедливости Одже просто не мог стерпеть! – Беата попросила Создателей покончить с драконьим рабством. Рад, что они выполнили ее желание!

В гостиной повисла напряженная тишина. Кайя обожгла Беату взглядом, явно не веря в ее милосердие. Беанна приподняла красивые брови и принялась изучать дочь с таким же усердием, как до этого рассматривала Одже.

Эйнард повел плечами, словно не знал, что делать, потом с какой это неуместной растерянностью обратился к Беате:

– Я... и подумать не мог...

– Конечно не мог! – рассерженно вскочила она, едва не опрокинув на себя тарелку. – Беата же способна только на кровати валяться да в потолок плевать! У нее же ни стыда ни совести! Другим не поможет, о страждущих не подумает! Ни медицина ее не интересует, ни пекарское дело! Совсем пропащий человек! Такого и любить нельзя!

На глазах у нее блеснули слезы, и Одже, снова опередив ее родителей, поднялся и привлек Беату к себе.

– Прости меня! – от всей души попросил он. Беата всхлипнула ему в плечо.

– Ты тут ни при чем, Одже, – попыталась образумить его она, но Одже было наплевать на зрителей. Он хотел только утешить любимую и не мог это откладывать.

– Еще как при чем, Беата, – очень мягко проговорил он. – Я же лучше всех знаю, сколько доброты в твоем сердце. Я каждый день чувствовал ее на себе и все время боялся о ней заговорить.

Если бы ты знала, сколько раз я обещал самому себе не скупиться на восхищение твоими душевными качествами, ты бы никогда в себе не усомнилась. Но мне казалось, что ты сияешь и без моих слов, а я могу лишь оскорбить тебя собственной неловкостью. Я был не прав. Но я обязательно исправлюсь! Чтобы ты даже мысли не допускала о своем несовершенстве!

– Это я-то совершенство? – горько усмехнулась Беата и тут же небольно стукнула его в грудь.