Междукнижие. Армелонский цикл

– Джемма! – потрясенно выдохнул он, и только тут она поняла, какое чудо они с Эдриком сотворили своей взаимностью. Две пары крыльев за спинами – прозрачные, сияющие, будто сотканные из божественной материи. Вряд ли долговечные, но уж теперь-то ни Джемму, ни Эдрика они не подведут.

– Догоняй! – рассмеялась она и первой взмыла в воздух...

Ана и Хедин: Ссора - 1

Время действия: год спустя после свадьбы

10 мая 825 г.

– До конца жизнь собираешься эту гадость пить?!

Ана удивленно обернулась на раздраженный голос мужа.

В последнее время она стала слышать такие интонации все чаще и – чего скрывать? – не всегда могла реагировать на них спокойно.

– Кажется, мы вместе приняли это решение, – терпеливо напомнила она. – Повременить с детьми, покуда у тебя не восстановится рука. Если ты считаешь, что ждать больше не стоит…

– Я считаю, что ты рискуешь вообще никогда не стать матерью! – скрипнул зубами Хедин, тщетно стараясь сдержаться. Конечно, Ана была права. Они оба понимали, сколь несвоевременным будет появление в их семье ребенка, когда от Хедина проку по дому меньше, чем от младенца, и с самой свадьбы Ана каждый день честно травила себя противозачаточным зельем, а Хедин, глядя на это, чувствовал себя последней тварью.

Знал, как Ана любит детей и как хочет их общего малыша, но не желал, чтобы она надрывалась из-за его увечности. Надеялся, что это продлится недолго. Но с момента боя с кочевниками прошел уже год, а Хедину так и не стало лучше. Рука не только не вернула себе подвижность, но и по-прежнему ничего не ощущала, а это значило только одно. И сегодня Дарре лишь подтвердил приговор.

Хедин не рассказывал Ане об их занятиях, не желая обнадеживать, но сам вечер за вечером приходил в госпиталь и терпеливо переносил любые опыты над своей рукой, какие только приходили в головы Дарре, Эйнарда или даже Беанны. Он был готов на все, лишь бы получить самый крохотный шанс снова стать полноценным человеком и перестать наконец ощущать себя обузой для любимой женщины.

Пусть даже Ана за все время их совместной жизни ни словом, ни делом не укорила его в этом, Хедин видел, как усложнил ей существование, и чувствовал, что не может дать ей то, чего она заслуживает.

Он сам понимал, что меняется. Не осталось больше того весельчака, которому не страшны никакие беды и который умел находить выход из любой ситуации. Как найти то, чего не было? Собственная беспомощность уничтожала желание шутить, но это было лишь малой частью беды.