Междукнижие. Армелонский цикл

Ойра милосердная!

– А если скажу обнять меня и никогда не отпускать, как обещал?

Сжатые зубы, напрягшиеся желваки. Пальцы, готовые выломать перила.

Богини, да разве сейчас время для остроумия?

Ана бросилась наверх, но где-то на середине пути оказалась перехвачена, прижата к неровно вздымающейся груди и осыпана жадными сжигающими поцелуями.

– Я разучился выполнять обещания, – бормотал Хедин, с какой-то яростью терзая ее губы, а Ана слышала через слово и не верила ни одному из них. – Говорил, что не отпущу, говорил, что не обижу, что никогда…

– Никогда! – выдохнула Ана, так сжимая руки у него на шее, что наверняка не давала ему вздохнуть.

Но Хедин ничего не замечал. Только вдавливал ее в себя, словно без нее не мог прожить ни секунды, и пил ее поцелуи, как последнюю надежду, немного пугая и в то же время сводя с ума. – Не откажусь, не рассчитывай! Мне без тебя только в омут!

– Любишь? – совсем уже хрипло потребовал ответа Хедин. И Ана кое-как совладала с собственным голосом.

– Больше жизни! – призналась она. Он подхватил ладонью ее голову.

– Девочка моя!..

О чем еще можно было говорить? Только целоваться – до исступления, до шума в голове, до полного единения, нужнее которого ничего на свете не существовало. А потом смотреть друг другу в глаза, ловя отблески собственного восторга и не желая спускаться на землю.

– Наградили боги мужем, – все-таки первым хмыкнул Хедин и качнул головой, признавая за собой все грехи. Но Ана только улыбнулась.

– Наградили, – согласилась она.

– Самым лучшим. Самым сильным. Самым заботливым, – и, не давая ему возразить, Ана поскребла ногтями по коже у него на груди. Когда только Хедин успел рассмотреть ее промерзшие руки и сунуть их себе за пазуху, отогревая собственным жаром? Кажется, он и сам этого не помнил. Просто привычно прикрыл любимую от неприятностей и теперь даже не понимал, чем она восхищается. – Самым голубоглазым…

Хедин выдохнул, обхватил сразу оба ее сжатых кулачка своей ладонью, поднес их к губам, осторожно и очень бережно целуя каждый палец.

– Опять простишь? – спросил он. Ана покачала головой и тут же прижалась к его сердцу, не позволяя испугаться.

– Твоя очередь прощать, – прошептала она. – Я зарвалась совсем со своим воспитанием. Дарре вздохнуть не давала, Эдрику жизнь портила, теперь вот тебя извожу. Но мальчишки хоть вырвались на свободу. А тебе-то такая радость на всю жизнь досталась.

Хедин почувствовал ее боль.