Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

Ты принижаешь себя, мысленно наделяя себя званием ярма на шее. И это делаешь ты, наша будущая королева! Ты абсолютно, совершенно, бесконечно не права!

Я качаю головой, но Эви упрямо стоит на своём:

— Ты не понимаешь. Это он должен благодарить богов за то, что ты подумываешь дать ему право приблизиться к себе. Это не тебе волноваться, это ему надо трястись от страха не прийтись тебе по нраву. О боги, Лайла, ты принцесса и будущая королева. Так почему же ты, как последняя нищенка, лежишь сейчас в придуманной пыли и грязи? Почему ты не видишь, что даже помимо высочайшей чести разделить власть и трон, ты, Лайла, ты, сама по себе, чистая, добрая, светлая и такая красивая, заслуживаешь любви — той самой, о которой так мечтаешь?

Когда моя сестра уверена в чём-то и кричит, то сами боги содрогаются в своих чертогах, слушая и повинуясь ей.

Что же говорить о слабых смертных?

Я опускаю голову и пытаюсь примириться с мыслью, что мне больше не спрятаться в своих покоях от будущего, которое усилиями Эви уже стучится в мою дверь.

Мне придётся что-то решать, отказываться от призрачных надежд уговорить отца нарушить вековые законы и остаться на троне и после моего двадцать первого дня рождения.

Разум подсказывает, что Эви предлагает верное дело. Если мне удастся договориться с тем мужчиной — или другим подобным ему, это не так важно, — то долг перед родом и страной можно будет попытаться исполнить.

Я представляю наш разговор с будущим королём-консортом, и мне становится не по себе от того унижения, через которое придётся пройти.

Но я, наверное, всё же смогу. Главное, думать не о себе, а о других — надеющихся, что я справлюсь со слабостью и поведу себя достойно потомка Райнаров.

В длинные волосы, рассыпавшиеся по моим плечам, вплетаются тонкие горячие пальцы сестры.

— Он будет любить тебя, — говорит она с нежностью. — Будет носить тебя на руках. Он выпрыгнет из белых мехов и даже из собственной кожи, чтобы обратить на себя твоё внимание.

Её слова помогают смириться с тем, чего я заранее боюсь. Нет, они не убеждают, вовсе нет.

Я прекрасно понимаю, что мой муж не сможет меня полюбить. Но мечтать о несбыточном не так уж и небесполезно. Вера даёт силы если не вставать на ноги и бежать навстречу мечте, то — в ожидании её исполнения — хотя бы не падать с кресла.

— И знаешь, почему так произойдёт?

Она дожидается моего тихого «почему?» и продолжает убеждённым тоном:

— Потому что ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили. Пусть ты не веришь в это, но я верю всей душой.