Вечера Бездны

В столичной опере в финале «Некеи» этими чарами создавали пляску мёртвых девушек, а в музыкальных комедиях театра-варьете они были ни к чему.

Так или иначе, Ленда сказала, что у неё есть другой, и попросила оставить её в покое. Рампер подходил к ней снова, и снова, и снова. Он узнал, где она живёт и где бывает, и пытался даже поговорить с этим её пижоном, — правда, тот спустил Рампера с лестницы. Они и поговорили-то с Лендой нормально лишь однажды, когда речь зашла о спектакле. Но Рампер в нём был не Благородным Ланко и даже не Ёльменекки, а только одним из десятков невидимых рабочих, собирающих из ветоши и проводов сказку.

Интерес Ленды быстро угас.

Потом она переехала и стала переходить дорогу, едва его увидев.

Потом — грозилась полицией.

А потом импресарио стал подбирать актёров, и Рампер решил стать Ёльменекки. Его игру не нашли достойной внимания; и тогда Рампер стал Ёльменекки по-настоящему.

Ну… почти.

Создать хороший образ — не такое сложное дело, если работаешь декоратором.

Дудочку он позаимствовал из реквизита для сказки про бродячего менестреля, а плащ — из костюма старухи-зимы из детского спектакля. С париком было сложнее: сеточки сокальзывали с лысины, и пришлось заказать прорезиненный, за немалые деньги, а потом приклеивать его к голове.

Рампер складывал вещи в непромокаемую сумку, оборачивался, плыл с ним до центра и быстро переодевался где-нибудь в тени труб. А потом поднимался по ступеням и, когда приходило время, красиво нырял в воду прямо с набережной, — чтобы, скрывшись в толще воды, долго собирать вещи белужьей пастью.

Когда Ёльменекки заинтересовалась полиция, Рампер потратил все свои накопления на алтарный круг для визуальных чар. Полиция — что полиция; законом не запрещено гулять по городу в костюме, не так ли? Другое дело, что вслед за статьями в газетах заинтересовалась Ленда.

А ещё — импресарио.

Он видел Ёльменекки дважды: из окна мастера-алхимика, пока ждал свои снотворные пилюли, и из автомобиля. А ещё Рампер показался его давнему другу и соседке и мог сказать, что те определённо были впечатлены.

Разве может быть, чтобы среди актёров Кланов нашёлся хоть кто-то, кто был бы в этой роли убедительней Рампера?

Он не играл Ёльменекки. Он был Ёльменекки, и любовь к книжной Рамине путалась в его голове с тягой к Ленде.

А Ленда… Ленду опросили тоже. Она пришла в отделение на следующий день, не отцепляясь от своего сокола.

— Юстас, — твёрдо сказала она. — Моя пара — Юстас.