Вечера Бездны

В этих местах никогда не видели никаких других зверей, кроме зверей этого клана и всякой разной добычи. И зверей, которые говорили бы человечьими голосами, там тоже никогда не знали. Зато в тех местах верили в богов и рассказывали, будто гром может обернуться серой птицей с женским лицом, и из яйца этой птицы родится змей, который истрёт своей чешуёй мир.

Охотники позвали к Тощему Кияку своих знающих. Знающие ходили вокруг него, пели песни, курили травы. Потом один из них, самый важный, в одеждах, украшенных тысячей деревянных бусин, спросил:

— Говори, чудовище, и знай, что наше колдовство не позволит тебе солгать! Кто ты такой есть?

Тощий Кияк не был чудовищем.

Тощий Кияк бежал котом по своим делам, только и всего. И ни в какое такое колдовство Тощий Кияк не верил, и поэтому Тощий Кияк мяукнул басом и сказал:

— Я — бог!

Люди вокруг повалились на колени, закрывая уши от гнева серой птицы, хотя птица не гневалась. Знающие запели громче, а один из них, самый некрасивый, уронил лучину и чуть не поджёг свои бусы.

— Бог?

— Бог!

— К нам снизошёл бог!

Весть эта быстро разнеслась по округе, и люди этого клана собрались посмотреть на бога.

Все они мечтали хоть пальцем прикоснуться к его шерсти. Все они возносили хвалу его мудрости, просили дать имена своим детям и молили о прощении всех прошлых ошибок. Ещё люди несли ему дары, от золота до колбасы.

Тощий Кияк встал было и собрался идти дальше, но его уговорили остаться на ночь. А за ночь люди отстроили Тощему Кияку храм в шесть этажей, пятнадцать стен, сорок четыре окна и двадцать один раз по двадцать одной свече.

В каждой комнате храма поставили курильницы с травами, положили ткани и шкуры, высыпали в блюда богатые дары, а в дальней комнате замуровали пяток девиц и про всех них сказали, что они нетронутые.

Тощий Кияк много чего видел в своих путешествиях, но такого — никогда. Тощий Кияк бродил по свету бесчисленное множество лет, но нигде его не принимали так радушно, как в этом клане. И никогда раньше у Тощего Кияка не было своих собственных священников.

Их набралось две дюжины, все они сделали себе из беличьей шерсти ушки и носили их, как символ своей новой веры. Один чесал Тощему Кияку загривок, другой — разбирал пальцами спутавшуюся шерсть, третий — вкладывал в приоткрытую пасть всякие вкусности.

Были и те, что задавали вопросы. Тощий Кияк отвечал на них в меру своего разумения.

— Отчего бывает дождь? — спрашивал один.

— Дождь бывает, — лениво говорил Тощий Кияк, — оттого, что погода влажная.