Вечера Бездны

На набережной, ругаясь и поскальзываясь, работали теперь эксперты — артефактор и заклинатель; Арден провёл несколько часов в здании Сыска за своими загадочными делами, а я наведалась в публичную библиотеку и сидела в читальном зале за диссертацией полувековой давности, посвящённой фольклористике.

И вот теперь Арден, нахохленный и воодушевлённый, вышагивал у доски и развешивал на ней карту города, чтобы отметить все места, где видели Ёльменекки.

Я села в кресло, а потом перевернулась так, чтобы ноги оказались на спинке, а голова свесилась к полу.

Это почему-то очень нравилось моей ласке, и я не видела причин отказывать ей в такой ерунде.

— Мотив, — повторил Арден.

И задумчиво ущипнул себя за подбородок.

С мотивами, как видно, было непросто.

Ёльменекки видели в городе восемь раз; о нём сообщали горожане самых разных статусов и занятий, причём однажды свидетелей было целых четыре человека. Он появлялся в центре города, недалеко от набережных, преимущественно в вечернее время; медленно шёл то к реке, то от неё, то вдоль; казался задумчивым и немного печальным.

Ёльменекки не подходил к прохожим и не пытался с ними заговаривать. Те, в свою очередь, благоразумно отступали в переулки и звонили в полицию, но, помимо Ардена, никто из представителей органов пока не видел ледяного духа вблизи.

Сегодня Ёльменекки ничем не пах. Но в самом начале, когда дело только пришло в Сыск, Арден смог поднять его запах — мужской, крепко замешанный на запахах нафталина и краски.

Свою находку Арден тогда с неудовольствием охарактеризовал как «класса 5», а потом долго ругался на полицию плохими словами.

Лисы обращаются с запахами совсем не так, как другие звери. Я могла, скажем, понять при знакомстве, здоров ли мой собеседник, или могла бы связать между собой шарф и его владельца. Но все мои умения легко смывались временем, ветром или водой.

Для лисы же запах — не запах даже, а след; лисы достраивают из запахов картинки прошлого и смотрят их, почти как в кино.

Арден всегда знал, была ли я в архиве, или прогулялась по пассажу, или слопала вишнёвый пирожок в перерыве; в трамвае, как следует сосредоточившись, он мог даже сутки спустя перечислить всех пассажиров, сидевших на том же месте. Лис мог определить их возраст, зверя, семейное положение и довольно часто — профессию.

Со временем, конечно, след истирался.