Сердце бога

И… - она не выдержала, пусть и сбавила тон, - у меня будет сестра! Я в шоке.

Я промолчала, почувствовав дикую ревность в душе. И она должна радоваться появлению матери тогда, когда мой отец умер?!

- Альфа, - остановил отступающую к выходу чету Кери Вомбор, - шатёр для тебя готов. Мы подготовили целителя, твои вещи и готовы слушать твои слова.

Женщина в плаще задрала голову, чтобы оглядеть лицо Беты и сразу же повернула его к Виктору, буравящему взглядом оппонента.

- Я отдам приказ позже, - безразлично сообщил Кери.

Вомбор нахмурился, оглядел руку Леди на локте мужчины и пробасил:

- Отдавать приказы может только Альфа, - упрямый и внимательный взгляд на Ариэллу.

У Виктора полыхнули глаза.

- Позже, - только у услышала я хриплое от женщины.

Голос у Паучихи был скрипучий, костистый и жалкий. А ещё больной, будто она умирала, а не восстанавливалась.

Была ли я жестока, но меня это радовало. Почему?

- И это всё? – перебила очередную волну тишины я, - ты не сделаешь ничего? – громко и четко, властно, - ты хоть плачешь там, под плащом?

Я была зла на неё – в сердце пылала ярость.

- Лесси, - холодно произнёс Фил.

Я агрессивно зыркнула на него и перевела взор обратно на Верховную.

- Что нам делать, Альфа? – сдвинул брови в одну Вомбор.

Женщина едва заметно сильнее вцепилась в плечо Кери. Мы ожидали чего угодно. Полный шатёр близких отца ждал от неё отклика. Однако сиплое:

- Сожгите его, - под лёгкую несдержанную улыбку Виктора.

Они вышли из шатра. Моя ненависть осталась со мной.

- Почему она отдает приказы? – очнулась мама.

Тини в этот момент уже подбегала к Томлириху, чтобы вместе пойти за этой сукой. Меня потряхивало от бурлящего котла внутри.

- Оживит? – прошипела для Ниры я, однако её тоже уже не было – она рванула за своей проклятой Верховной, - оживит, - рассмеялась громче, - Вомбор! – я поднялась на ноги и приблизилась к постаменту, чтобы рывком закрыть лицо тканью и добавить, - передай всем, что я лично оставлю подыхать у аррмаса того, кто посмеет поднести к нему спичку или уголек магии! – с глубоко вздымающейся от дыхания грудью, - я запрещаю его сжигать.

Глава 2

Я просидела у Фила над душой целый день. Хмуро разглядывая его пристальным подозревающим взглядом, с упрямством, которому мог бы позавидовать кто угодно. Кроме папы.

Он теперь вообще ничего не мог. Ни завидовать, ни думать, ни дышать, ни шутить, ни… жить.