Чай с тимьяном и капелькой чуда

Но уже осознанно — решает все же понаблюдать за Ашильдой. Понять, прав ли он хотя бы отчасти в своих догадках.

Ашильда тем временем, прихватив им глинтвейн, осторожно тянет Милоша глубже в ярмарочные ряды. Тот охотно поддается, рассматривая лавки и попивая протянутый глинтвейн из картонного стаканчика — обычное традиционное горячее вино с травами, ничего лишнего. Довольно щурится, прислушиваясь к щебетанию Ашильды над ухом: она улыбается, с какими-то детскими восторгом и непосредственностью рассматривая украшения в лотках, календарики, елочные игрушки и открытки с изображением гидры — символом наступающего лета.

Милош не мешает ей, лишь придерживая под локоть, чтобы девушка не поскользнулась на обледенелых досках, и наблюдает с мягкой улыбкой.

Почему-то теперь, после странных снов и мыслей, находясь рядом с Ашильдой, ее хочется только оберегать от людей и помогать, как той маленькой фэйри с разбитыми крыльями когда-то. И Милош помогает: не дает поскользнуться, когда девушка неловко наступает на обледенелую часть дороги, ставит ровнее и улыбается в ответ на неловкий смех девушки.

— Прости, — выдыхает Ашильда тяжело, поправляя кейп и улыбаясь широко Милошу. В ответ на кивок внимательно рассматривает его, склоняет голову к плечу и, посерьезнев, тянет задумчиво: — Ты сегодня молчаливый. Что-то случилось?

— Нет, ничего, — Милош качает головой и глядит в эти чистые льдистые глаза. Тихо вздыхает и устало трет лоб. — Просто не выспался, вот всякие мысли и лезут в голову…

— Всякие?

— Всякие.

Разные, — Милош кивает.

— Вроде каких? — Ашильда хитро щурится и сама заглядывает в глаза Милоша. Медлит несколько мгновений, затем тянет руку и мягко несмело касается холодными пальцами подбородка чародея. — Тебя что-то беспокоит?

Милош молчит несколько мгновений, внимательно глядя в лицо спутницы, а потом все же кивает, не отводя взгляда.

— Ты.

Ашильда замирает, недоуменно и вдруг отчего-то опасливо глядя на чародея.

Они стоят посреди толпы, и, пожалуй, их давно отпихнули бы с дороги, если бы не странная сила, никем не ощутимая, но мощная, заставляющая огибать людей Милоша и Ашильду, так и остановившихся друг напротив друга.

Их словно накрыло куполом, невидимый никому иному и под которым с трудом доносились звуки окружающего мира.

— Прости? — тяжело сглотнув, переспрашивает Ашильда. Она стоит, напряженная, с неестественно прямой спиной и, кажется, готовая бежать в любой момент. — Я?

— Ты, — Милош кивает и тихо вздыхает.