Хвост белой кисточкой

Выжимка снотворных трав оказалась как раз под рукой, он быстро смешал их в прозрачной склянке, после чего передал ученику пузырёк. Тот принял его без вопросов. Не впервой ему приходилось поить Аглаю горьким лекарством. Парень опустился на пол рядом с уже начавшей частичное обращение девушкой и уложил голову несчастной к себе на колени помогая ей выпить горький отвар. Девушку сильно трясло, ее стремительно меняющееся тело покрылось испариной и горело, будто в жару.

— Я слышал раньше, что древние оборотни меняют облик за считанные мгновения, – Лефиан устало опустился на деревянную лавку, он был алхимиком большую половину своей жизни, однако, настоящее волшебство было ему не по силам.

– Видимо это приходит с годами.

– Бедняжка… – вздохнул Грид, вливая жидкость в приоткрытый рот. – Ей не позавидуешь… не уж то ли совсем нет способа избавить Аглаю от мучений? Должен же быть выход!

– Выход есть всегда, в данном случае даже два.

– Так чего же мы ждем? – просиял Грид, искорка надежды в его глазах заставила старика тяжело вздохнуть и отвернуться.

– Либо она научиться, либо умрет. Других вариантов у меня попросту нет.

Искра так и не ставшая пламенем угасла, Грид вздохнул и поднял на руки, безвольно обмякшую еще сохранявшую человеческие очертания, лисицу. Смесь лаванолы и огнецвета, в купе с экстрактом сон-травы сделала свое дело, быстро усыпив несчастную. Это было лучшее что они могли для нее сделать. Однако, это не могло длиться вечно. Они оба понимали что вскоре организм оборотня окрепнув перестанет реагировать на любые известные им алхимические вещества и лекарственные травы.

***

Беда не приходит одна и деревенские начали подозревать неладное. Кумушки разносили дурные слухи, словно чуму крысы и вскоре это дало свои плоды. На алхимика с его учеником начали опасливо коситься. Продажи зелий сошли на нет, даже постоянные покупатели по тихой грусти перевелись.

Тем временем из дома Лефиана действительно стали часто слышны истошные девичьи крики вперемешку с жуткими воплями раннего зверя, наводившие страх на всю округу.

Бабы детей перестали на улицу выпускать, дальше околицы ни шагу и то под неустанным надзором заботливой родительницы. Старики крестились при виде такого мракобесья, уповая на господа, который если уж и существовал, то благополучно решил игнорировать все обращенные к нему просьбы. А мужики, на коих была надежда у первых и вторых, кивали друг на друга, но никто не решался пойти спросить в чем дело.