Морган Кольят: человек с тысячей лиц

Я сначала подумала, что он вот-вот кинется на меня, ожидая лучшего момента, попытается ударить или задушить, но мужчина так и стоял на месте, не сводя с меня своих страшных стеклянных глаз. От него не веяло ни тревогой, ни опасностью, и кажется, он бы мог так простоять вечность, не шевелясь.

Было в этом существе что-то знакомое, только вот я не могла понять, что именно: широкие скулы, правильный подбородок, большие глаза… И здесь воспоминания нахлынули леденящей волной, поражая рассудок:

— Ты же умер! Я видела! Ты был мертв!

Предо мной стоял тот самый бедняга, что несколько недель назад умирал у меня на руках! Его разбитая бровь оказалась омерзительнонебрежено зашита, нос вправлен, кровоподтеки с лица исчезли.

Но это все равно был Охотник! Маг, который обязан служить своему хозяину.

— Возможно, так и было, — голос сдержанный, приятный и бархатный, мужчина ничуть не изменился в лице.

«Ему бы работать в колл-центре», — промелькнула мысль в голове, но тут же исчезла при осознании других жизненно важных проблем:

— Ты же убьешь меня, верно? — после этих слов отчаянье засосало под ложечкой, ведь наша встреча в прошлом не играла никакой роли.

Раз на раз не приходится. Охотники — дикие твари, созданные лишь для того, чтобы убивать.

Нет, — гаркнул он как ворона.

— Что, прости? — мне, наверное, послышалось.

— Нет, — так же повторил он.

— Я не совсем понимаю…

Я удивленно уставилась на незнакомца, и тот тяжело вздохнул, закатив глаза:

— Слушай, я не люблю оставаться в долгу.

У тебя была возможность и десятки причин прикончить меня тем вечером, но ты этого не сделала, за что прими мою благодарность.

— Чего? — после этого вопроса он посмотрел на меня так, будто не с человеком разговаривал, а с ожившим бревном.

Даже если бы я знала тогда, что он Охотник, то все равно бы не сделала ему ничего плохого. Я была мягкосердечной и не могла убивать и даже драться.

— Мы с тобой на одном языке разговариваем? — поинтересовался он, пронзая меня немым укором. — Мне надо бы прикончить тебя, но я этого делать не буду, таким образом возвращая долг.

Понятно? Ты можешь идти.

— Ты меня отпускаешь? Все так просто? — с трудом верилось, что он поступит именно так, как говорит.

Очень странный человек. И ведет себя подобающе странно. Я видела, что он хочет еще что-то сказать, добавить — он то открывал рот, то закрывал, но так и не решался произнести и звука. По глазам было видно, что в голове у него со скрипом крутятся шестеренки.