Ты — моя богиня!

Но, на твоём месте, остался бы послушать, о чём Огнеокий говорит с нубийцами, — он кивнул на темнокожих собеседников Мардука. — В какой-то мере, вся эта шумиха с союзниками — из-за тебя.

— Не из-за меня, а из-за нескольких сбрендивших провидиц, обвинивших мою подругу и меня во всех смертных грехах.

— Пророчество, произнесённое столькими устами одновременно, может оказаться правдой, — возразил Энки. — Не знаю, какие беды уже свалились на владельцев твоей подруги, но ты, приворожившая владыку Дуата и посеявшая горькие семена соперничества между Могучим Мардуком и Бесстрашным Гильгамешем, вне сомнения можешь считаться предвестницей грядущих тёмных времён для всех нас.

— Так отдайте меня тем, кто требует моей гибели! — хмыкнула я. — Или "верните" владыке Дуата. Но у вас ведь на меня свои планы.

— Верно, — согласился Энки. — Но дело не только в этом. Ступив на Нибиру, ты стала частью этого пантеона. И неважно, кто ты — рабыня или царица, скорее Вселенная захлебнётся в крови недругов и нашей собственной, чем мы позволим кому-то извне тебя коснуться.

Будь пророчество тысячу раз правдиво, никто не посмеет причинить тебе вред, пока жив хотя бы один ануннак.

Даже понимая, что вся бравада продиктована заботой о чести пантеона, а не обо мне, я неожиданно почувствовала гордость, что попала к Черноголовым. Но, стараясь не подать вида, усмехнулась:

— Тронута, — и нарочито осмотрелась. — Но не вижу здесь Иштар. Пантеон без богини плотского наслаждения...

— Для чего она, пока у нас есть ты? — в глазах цвета дикого мёда зажёгся едва заметный огонёк.

— И, насколько я слышал, твои силы гораздо действеннее её. Она повелевает низшими созданиями — при условии, что сердце их свободно от любви. Ты — божествами.

— При том же условии? Тогда не такая уж это и сила. Сколько божественных сердец остаются нетронутыми страстью?

— Я говорил о любви, а не о страсти. Истинная любовь встречается редко, как среди смертных, так и среди нас. А твоя сила ещё возрастёт — особенно если будешь её совершенствовать.

— Совершенствовать? Как? — выпалила я, но тут увидела Мардука, вертящего головой со всех направлениях — наверняка в поисках меня, и дёрнула плечами.

— Впрочем, неважно. Приятно было с тобой поболтать!

И, проскользнув мимо Энки, торопливо засеменила к "буфету", возле которого уже крутилось с полдюжины оголодавших личностей. Вот одна из них подняла голову, и я удивлённо выдохнула:

— Сандер?

Голландец радостно помахал мне рукой.

— Привет! Так и думал, что встречу тебя здесь...