Элемента.L

Словами клятвы, которые каждый в этом зале знал наизусть:

«

Из мёртвого мира в женском облике придёт Несущий великое знание и Обладающий голосом. Он отдаст свою душу, своё тело и свою кровь тем, кто будет любить его, будет предан ему, будет благодарен ему, чтобы исчезнуть в них и возродить погибших. Быть достойными его жертвы клянёмся!

»

Феликс чувствовал себя идиотом каждый раз, когда приходилось прижимать к сердцу сжатую в кулак правую руку и вливаться в этот стройный хор мужских и женских голосов.

А он только собрался быть примерным рыцарем!

К счастью, это было самое короткое собрание Ордена за всю его историю.

— Вы знаете, что делать! — сказал Магистр и вышел.

— Остаётся Первый круг, остальные свободны! — предупредил Командор.

И только после этого заскрипели по полу отодвигаемые стулья, и те самые «остальные» негромко переговариваясь, начали покидать зал. Феликс выскочил одним из первых, успев заметить укоризненный взгляд Ирис.

Но он так уже привык, что она вечно его осуждает, что не придал ему значения. Тем более, он действительно торопился, потому что хотел поговорить с отцом.

— Папа! — окликнул его Феликс в коридоре.

— Магистр! — поправил его отец, останавливаясь и медленно поворачиваясь к сыну. — В Ордене я для тебя Магистр.

— Да ладно, пап! — отмахнулся Феликс. Даже в полумраке было видно, что та бесстрастная маска, которая была на лице отца во время короткой речи, уже исчезла, он был очень взволнован.

 — Ты его видел? Дерево?

— И Дерево, и цветные шары, и светящиеся буквы. С чего вдруг такой интерес? Ты всегда считал это глупой сказкой.

— Я до сих пор так считаю, — признался Феликс. — Но я же рыцарь этого, мать его, Ордена. Значит, меня всё это тоже касается.

— Я рад, что ты это осознал, — улыбнулся отец. — Очень рад!

Высокий, уже скорее седой, чем светловолосый, с неизменно прямой спиной он направился к своему кабинету, а Феликс всё смотрел ему вслед, не понимая, какие чувства испытывает он сам.

Точно не радость! Радость и прилив сил он всегда испытывал после такого экстремального прыжка, который он совершил перед собранием. Его не обязательно было делать, но он не мог отказать себе хоть в таком удовольствии. А теперь он чувствовал тоску. И растерянность.