Элемента.N

Дэн тоже тяжело вздохнул, и злоба, которую Ева, никогда не испытывала к человеку, который в неё выстрелил, словно понимая, что не его в этом вина, в отличие от Дэна, который готов был порвать парня голыми руками, вдруг обратилась на Шейна. Он не просто предполагал, он точно знал, кем был этот психиатр, подвернувшийся Роману так удачно. И если Шейн не даст ему сейчас ответов на все интересующие его вопросы - он готов был порвать на мелкие кусочки Шейна. Немедленно.

- Ладно, пойдём мы, - сказал Дэн, уже спускаясь вниз по ступенькам.

- Спасибо, что рассказала. Но мой тебе совет - не рассказывай ты этого больше никому.

- Да, я же разве не понимаю, - вздохнула Алиса. - С психиатра того как с гуся вода, а меня по допросам затаскают. Некогда мне на их вопросы отвечать. Школу вот закончу, в техникум поеду поступать.

- Это правильно, - одобрил Дэн.

- До завтра! - сказала Алисе Настя, спускаясь вслед за Дэном.

Как школьник, Дэн помог Насте донести её увесистую сумку до двери квартиры, и снова вернулся в больницу.

Есть он уже перехотел, и жгучая злоба, которая переполняла его, когда он узнал, что парня подставили, после прогулки по морозцу тоже стихла. Но не прошла, к ней прибавилось чувство вины. Он чувствовал ответственность за то, что парень пропал из-за него, из-за Дэна. И Ева пострадала из-за него. Такого поворота событий он никак не ожидал. Что же такого важного знает эта бабка, что его чуть не убили, когда он привёл её в чувства. И что такое Неразлучники? И как он будет со всем этим разбираться без Евы?

Глава 16.

Первый день без Дэна

Когда София, наконец, ушла, накрыв Еву одеялом и оставив на тумбочке для неё целый графин воды с одной стороны и вазу с фруктами с другой, Ева закрыла глаза и снова заплакала. Не то, чтобы София её раздражала, или ей была неприятна её забота, нет, ей нравилась София, но при ней Ева не могла плакать, она вынуждена была держаться и на это уходили все её небольшие после такой потери крови силы.

Ева плакала в голос, навзрыд, пропитывая слезами подушку так долго, сколько смогла.

Глаза покраснели и опухли, одеяло было завалено использованными бумажными платками, непрестанно вытираемый ими нос тоже опух и покраснел, но легче не становилось. Хотелось снова стать маленькой и всё это забыть, или хотя бы просто к маме.

Ева более-менее успокоилась, и набрала знакомый номер.

- Алло, мам! - обрадовалась она, услышав родной голос.

- Неужели вспомнила про мать? - ответил он ей вместо приветствия.