Элемента.N

И если это не очередное грёбаное совпадение, то Арсений был бесконечно прав - и Шейн и Франкин, и эта бабка, и эта непонятно откуда появившаяся Эмма - всё связано.

Шейн понуро молчал, опустив голову и прикрыв глаза.

- Эмма, прости меня, - сказал он тихо, - Прости, я должен был запретить ему использовать тебя для наших опытов. Сейчас я понимаю, что должен был.

И Дэн видел, как из-под ресниц по его щеке покатилась слеза. Дэн чувствовал себя лишним, но он уже не мог встать и уйти, не мог и пошевелиться, боясь обнаружить свое присутствие.

Он словно случайно оказался на сеансе спиритической связи и хоть мало что понимал, но почему-то переживал. За обоих.

Эмма долго молчала, молчал и Шейн.

- Я хочу видеть Еву, - сказала она неожиданно.

- Сара, она не знает, как тебе помочь, - попытался снова объяснить Дэн.

- Скажи ей, что меня зовут Эмма Браун, - произнесла она и старушка на кровати судорожно вздохнула, словно её отпустило что-то, сжимавшее грудь.

- Евдокия Николаевна, - с надеждой обратился Дэн к старушке, но реакции, как и прежде не было.

- Эмма, - Шейн потряс старушку за руку, на которой так и осталась жесткая манжета. Ответа тоже не последовало. Шейн аккуратно сдернул с её руки эту оставшуюся от тонометра часть и подал её Дэну:

- Мне кажется, давление у неё как всегда, в норме.

Дэн кивнул.

- Значит, эта девушка, Ева, может чем-то помочь моей жене? - устало спросил Шейн, поднимаясь с колен.

- Не уверен, - пожал плечами Дэн, - Значит, эта Эмма Браун ваша жена?

- О, друг мой, это такая длинная история, такая бесконечно длинная история, - вздохнул Шейн.

Глава 11. Потерянная любовь

В маленькой Евиной квартире еще никогда не было столько народа. На разных концах дивана сидели: Шейн, вполоборота к нему, поджав под себя ногу, Арсений, Изабеллу усадили в кресло, Дэн сидел на полу, прислонившись к стене. А Ева, комплексуя от своей безрукости, пыталась организовать на небольшом журнальном столике какие-нибудь закуски.

И хоть её хором уверяли, что это ни к чему, она нарезала фрукты, хлеб, колбасу, сыр - хорошо, что она зашла в магазин! - и обрадовалась, что у нее есть четыре разных, но целых чашки, в которые она и налила всем, кроме себя чай.

Шейну во время её суеты рассказали многое о них, хоть и не всё. В-основном, то, что было так или иначе связано с его дочерью, которую умышленно не пригласили - Шейн был уверен, что не сможет говорить при ней.