Элемента.N

А я, дурак, так проникся его работой, так воодушевился его успехами, что когда он рассказал мне о проекте, над которым он работает, то не просто стал ему помогать - пригласил его работать в институт, в котором работал сам и благодаря моим рекомендациям мы получили в распоряжение лабораторию, морг и массу разных преференций, которые нам предоставили, учитывая важность проводимых нами научных исследований. И, надо отдать должное Ранку, его обещания оправдались на двести процентов - он сделал даже больше, чем хотел.

- Чем же вы занимались? - спросила Ева.

- Мы совмещали людей и алисангов, - ответил Шейн, - мою работу по синтезированию различных химических веществ и выделению разных активных субстанции мы объединили с его работой по разделению души и тела и добились потрясающих, просто невероятных результатов.

- Что значит, по разделению души и тела? - настороженно спросил Арсений, - Вы разделяли души и тела алисангов?

- На самом деле только одного. Ранк научился разделять душу и тело моей жены.

Иногда мы получали из морга еще теплые тела умерших людей, я знал, что нужно колоть, чтобы заставить сердце снова биться, а Ранк помещал в это тело душу Эммы и она заставляла его ходить, выполнять простейшие движения, говорить.

- Зомби? - уточнила Изабелла, - Вы делали зомби?

- И я наконец, оценил иронию, почему Ранк переименовался в Франкина, - добавил Дэн.

- Да, и сначала это было шуткой. Филипп Ранк сокращенно Ф. Ранк, то есть Франк, и я произнес это случайно «Франк и Шейн», а Эмма засмеялась и повторила «Франкен-Шейн», но Ранку это так понравилось, что спустя совсем недолгое время на двери его кабинета появилась табличка «Доктор А.

Франкин». Я принял это всего лишь за его чудачество, но эксперименты на людях обрели свой размах именно после того как он стал Франкиным.

- А Эмма? Почему соглашалась на это Эмма? - спросила Изабелла.

- Сначала мне казалось она просто развлекается, и я был рад, что она перестала так безутешно горевать, потом я начал подозревать, что она предпочла мне Ранка.

Я ревновал, сильно ревновал, но я сам всегда восхищался и его талантами, и его личными качествами, всем. И я подумал, что раз я от него без ума, то что говорить про мою жену - на его фоне, я, видимо, кажусь ей лишь бледной тенью - и я смирился. И приступы мои стали повторяться чаще, и я смирился и с тем, что мне придется умереть. Что ж, я думал, что оставляю её в надежных руках.