Элемента.N

Браво!

- Баз Всемогущий?! - засмеялся Дэн, - Да ты просто настоящий алисанг! Только истинно верующие в своих богов алисанги говорят про Всемогущего Бази!

- А что он действительно был Богом? - уточнила Ева.

- Он был самым крутым из Богов! - подтвердил Дэн.

- Я думала самым крутым был Ватэс Дукс, или как там ты его назвал, - не уступала Ева.

- Ватэс?! - удивился Дэн, - Ватэс был Великолепным! По крайней мере именно так про него говорили, хотя никто не знал, как он выглядит.

- Да, Ватэс Дукс, Бази, Сама и Пророчица, - именно этих Богов всегда упоминал и Филипп, - сказала Эмма.

- Меня, признаться, твое упоминание Франкина, уже изрядно достало, - неожиданно резко сказал Дэн, - Эмма, ты, видимо, знаешь о нем или больше, чем мы, или до сих пор находишься под воздействием неизвестных нам его чар. Хотя, почему неизвестных? Он промыл тебе мозги настолько, что ты говоришь о нем с придыханием, как о каком-то герое, как минимум.

- Ева, - обратилась Эмма к девушке, не взирая на гневную тираду Дэна, - когда ты узнаешь его поближе, ты поймешь, что он никакой не монстр, и всю свою жизнь он посвятил тому, чтобы то, чему завещано сбыться - сбылось.

- Я извиняюсь, - снова вмешался Дэн, - Аркадий Виленович, вы сказали, что у Франкина всегда была эта картина. То есть еще до того, как позвать меня на эту работу Вы знали, что этот блок был поставлен именно Франкиным?

- Да, Дэн, - виновато потупился Шейн, - я знал, что блок поставил именно Франкин.

- Но зачем? - недоумевал Дэн.

- Просто потому, что мог, - пожал плечами Шейн, - Он мог поставить блок, но я не мог его снять. Мне казалось это вполне весомой причиной. Я понятия не имел что движет им на самом деле.

- Я думаю, что ты до сих пор не имеешь об этом ни малейшего понятия, - сказала Эмма, - Я думаю, никто не знает.

Ева посмотрела на неё с сомнением, но промолчала. Молчал Дэн, молчал Шейн, замолчала Эмма. В этой гробовой тишине в Евиной голове вопил Баз, но, к сожалению, его слышала только Ева.

- Это похоже на разговор немого с глухим. Каждый из них знает лишь часть правды, но никто не хочет ей делиться. Если бы они все не были столь глупы, то вся эта картина маслом престала бы перед вами как вышеупомянутая Шишкинская Рожь.