Элемента.Т

- Ты же у нас человек? Хочешь: три круга в фургоне вокруг этих развалин, и ты в фургоне, но уже в Сосновке?

- Но я... , - вся её жизнь, только что пережитая заново в переходе, жизнь с Дэном, снова мелкала у неё в голове. Она больше частью прошла именно в Сосновке, и, если Дэн сейчас был там.

- Только надо согласовать второй фургон. Тага! - уже давала распоряжения Офелия. - А Дэн сейчас там?

- Нет, он отсыпается в Замке, - он подошёл, отделившись от другой группы, ещё не понимая, что от него хотят.

- Как думаешь, перебросим её в Сосновку?

- А смысл? - он посмотрел на Еву, словно хотел что-то сказать, но промолчал. - Давай лучше отвезём её в гостиницу.

И Офелия кивнула, ни секунды не сомневаясь в его решении.

- Народ! - крикнула она. - Я думаю, до завтра здесь всё равно делать нечего. В семь утра на том месте. Все, кто в гостиницу - с Кротом, остальные по домам. Где, кстати, Крот?

- Он уже ушёл за машиной, - ответила Ирис.

- Ладно, ребята, всем пока! Тага! - Офелия, подняв руку, хлопнула парня по его поднятой ладошке, и исчезла.

Чувствовалось, что в их отряде не привыкли тянуть время.

- Феликс, а ты тоже работаешь с ними в отряде?

Ева задавала кучу вопросов по дороге, но они с Кротом чаще отмалчивались или отшучивались, чем отвечали.

Изабелла с Арсением поехали возвращать красненькую машинку в пункт проката. А этот фургон гнали за десятки километров только из-за Евы.

- Нет, мы познакомились в одном охранном агентстве, которое наняли, чтобы защищать одного товарища, в которого что-то слишком часто стали стрелять, - повернувшись к ней вполоборота, с пассажирского сиденья ответил Феликс.

- В нём случайно, не двенадцать сотрудников и такой худой высокий дядька со шрамом на лице во главе? - подначивала Эмма.

Ева понимала, что они являются частью чего-то большего, чем говорят, но они так забавно выкручивались, что Еве нравилось их допрашивать.

Когда автомобиль начал резко забирать в гору по узкой тропе, зажатой деревьями, стало совсем темно.

Все молчали, но по брошенным в её сторону беглым взглядам, по какому-то внутреннему напряжению, даже по скрипу кресел Ева чувствовала, её это как-то касается. Словно только что она всем нравилась и вдруг ляпнула что-то не то и все разом обиделись. Она мучительно вспоминала, что именно могла сказать, но всё было напрасно, память предательски подсовывала только хорошее.