Элемента.Т

Машина вырулила на ровную площадку и после абсолютно тёмного леса, эта залитая огнями парковка казалась миражем. Ева во все глаза смотрела на крышу и часть здания из дерева и стекла, выступающего из скалы. Прозрачное насквозь, горящее на фоне ночного неба тёплым жёлтым светом, оно было похоже на что угодно, только не на гостиницу.

- Ну, чего сидишь? - обратился к ней Феликс. - Остановка конечная.

Оглядываясь, словно, её отправляли бросаться с этой скалы, она дёрнула на себя дверь. Она не могла поверить, что они выпнут её вот так, как бездомную собаку.

- А куда там идти? Я же языка не знаю, - запаниковала Ева.

- Иди прямо, не заблудишься, - сказал Крот.

Он него услышать такое Ева никак не ожидала.

- Эмма, а ты? - вцепилась она в подругу как в спасательный круг.

- Я живу в другой гостинице, - пожала плечами теперь, видно, бывшая подруга.

- Ладно, - Ева зло хлопнула дверью и решительно пошла вверх, даже не попрощавшись.

«Хорошо, не заблужусь!» - чуть не плакала она от обиды, пересекая наискосок парковочную площадку.

Там, наверху, бесконечно далеко, в небе, в нереальности, в свете призрачных огней она увидела лишь силуэт. Силуэт того, ради которого она отрастила бы крылья, если иначе не смогла бы к нему подняться.

Из своего запредельного поднебесья он сделал шаг вниз, ей навстречу, и она уже не думала бежать или лететь.

Она рванулась вверх. А он падал вниз. И где-то там, между сушей и морем, между адом и раем, между небом и землёй, по центру лестницы, они встретились.

Он протянул к ней руки, и она упала в его объятья.

Если есть на свете моменты, ради которых стоит жить, то для неё это был именно такой момент.

И если в такой момент вдруг за спиной вдруг раздадутся аплодисменты, не надо пугаться - у счастья тоже должны быть зрители.

Ева прижала Дэна к себе со всей силы и не хотела отпускать ни на секунду, но она просто обязана была повернуться к этим шумным зрителям.

Они стояли там, внизу лестницы, чёртовы конспираторы. Все! Арсений, Изабелла, Феликс и Эмма, Крот, Офелия, Ирис, Тагарат. Стояли и хлопали. А ещё свистели и улюлюкали, когда Ева отвернулась и снова прижалась к Дэну.

По её щекам текли слёзы. И первый раз за эти бесконечно долгие месяцы это были слёзы радости.

- Теперь я дома! - сказала она.