Не горюй о сердце — я скую другое

Вы тут много возвели, пока я мучился…

Но разум уже покинул старика. Он смотрел на Кощея безучастно, мертвыми глазами. Почему-то взгляд его казался жалостливым. Марья замерла. Она не смогла бы. Вспомнила своего отца, умного и гордого, их неловкое примирение — убийство было неправильно, бесчеловечно — так одни звери поступают. Но остановить мужа она не смогла, видя горящую в нем злость.

И Кощей, покачав головой, наклонился и одним движением перерезал ему горло — сверкнули когти. Медленно поднял руку, поглядел на тягучие капли, стекающие по длинным черным пальцам.

Кровь растекалась по постели, впитывалась в ткань. Удивительно — Марье казалось, старик совсем иссох. Ни криков, ни мучений. Ничего. Любава отвернулась, спрятала глаза. Даже нечисть не была столь жестока…

— Ему никогда не нужен был сын, — сказал Кощей, дрогнув. — Только наследник.

В нем еще было что-то человеческое — поэтому он колебался. Может, не так представлял долгожданное отмщение. Не принесло оно ему удовольствия?.

. Он оглядывал комнаты, лампады, какие-то иконки с изображением неизвестных святых, чтимых тут… Тусклый свет. Кощей выскользнул и тут же столкнулся с Иваном у дверей.

— Ты получил то, что хотел? — негромко спросил княжич, утирая слезы украдкой. — Теперь ты оставишь Китеж? Тебе нужна была эта война, только чтобы до нас добраться, так? — устало проговорил Иван. — Все бессмысленно.

— Ты прекрасно знал, что старик умирает, и решил откупиться от меня его жизнью, — прозорливо сказал Кощей.

— Всегда знал, что подлость у нас в крови…

Иван поступил так, как сделал бы мудрый правитель. Может быть, первый раз в жизни. И Марье показалось, что взгляд у него стал как-то взрослее, да и держался он с Кощеем теперь смелее — видно, думал, что сумеет договориться.

«У нас», — подумала Марья. Только юный глупец вроде Ивана мог поверить, что это знак проснувшихся родственных чувств. Марья чуть отступила, и Кощей властно взмахнул рукой. Послышался знакомый шорох стали — Василий вытащил меч и направил его на Ивана.

Взгляд Черниговского князя безумно метался, словно он был заперт в своем теле.

Иван неверяще уставился на друга. Рядом жалобно закричала Любава — неуемная сила Чернобога ранила и ее. Василий упал, катался по полу, как безумный, но не кричал — потому что сила Кощея ему запретила.

— Что скажешь, братец, все еще хочешь смотреть, как нечисть мучается? — прорычал Кощей, указывая на прижимающегося к полу Василия.