Не горюй о сердце — я скую другое

А на востоке в небо поднимался густой клуб дыма от какой-то разрушенной деревеньки — это приближалась Орда. Гладкие воды озера поблескивали в сумерках.

— Хочешь посмотреть, как твой город исчезнет? — спросил Кощей.

Он упивался силой и не видел, как она его меняет. С беспокойством Марья наблюдала за ним, удивленная этой переменой. Никогда раньше Кощей не наслаждался так своим проклятием, а нес его чуть отстраненно, смирившись с ценой. Он все меньше походил на человека, по-прежнему напоминал мертвеца в изорванной хламиде, но смотрел свысока, царственно, и почему-то сердце Марьи дрожало, когда на нее обращался черный, непроницаемый взгляд мужа, хотя она и знала, что опасаться ей нечего.

Кощей простер обе руки, и что-то отозвалось, зарычало под городом, словно там спал древний злой ящер. Он взывал к Истоку и к великому древу. И вот спокойная вода в озере забурлила, пошла волнами, медленно поднимаясь, будто и впрямь просыпаясь от сна. Темная, тяжелая волна захлестнула пристань, и вот уже вставала другая, более страшная… Колокола снова заплакали, издалека поднялся крик, хотя людей на улицах в ранний час после празднества было мало.

Марья видела, как смыло мост, по которому ее ввезли в город. Бежать стало некуда.

— Остановись! — выкрикнул Иван, беспомощно глядя на Кощея. — Они-то ни в чем не виноваты! Хочешь моей крови — давай сразимся, но все эти люди…

— Они такие же, как и ты, — отмахнулся Кощей чуть устало. — Хотят убить нечисть, потому что желают властвовать безраздельно.

Все, что сильнее, могущественнее, их пугает. Разве не вы истребили аспидов, похваляясь победами? Вам одно нужно. Всем — одно…

В отчаянии Иван оглянулся на Марью, взглядом умоляя поддержать его, напомнить, что она тоже человек — и ей совсем нет дела до власти, но Марья смолчала. Грудь раздирало. Она смотрела, как гибнет целый город, и радовалась всего лишь, что муж ее жив — пока что жив. Она предавала весь свой род, но не это волновало ее.

Иван не остановил бы войну. Он смотрел на Кощея со страхом и отвращением, теперь — с незамутненной яростью.

На Василия, неловко застывшего за его спиной, — не глядел вовсе. Словно он погиб там, под дверями княжеских покоев.

— Твой город уже мертв, брат, — холодно сказал Кощей. — Как и наш отец. Я всего лишь… навожу порядок. Смотри.

Это было его наказание — безмолвно наблюдать. Как и всегда.

Иван попытался броситься, но Марья сразу встала на его пути, хмурясь. Загородила собой и ведьму, и мужа.