Не горюй о сердце — я скую другое

Если бы не молитвы, которые они непременно прочитали с утра, Марья могла бы отрешиться и представить, что она в тереме Кощея, а вокруг нее услужливые ведьмы. Но время молебна провозгласил колокол, и Марья припала на колени у красного угла. Слов не знала, однако шевелила губами.

А потом ей сообщили, что она встретится с княжичем Иваном. Старый слуга, явившийся к ней, подслеповато моргал, глядя на нее, и наверняка не заметил, как Марья ликующе оскалилась. Но она поблагодарила его и с миром отпустила. Марье было страшно любопытно; в ней горело какое-то злое, дикое чувство.

Она хотела видеть глаза своего врага, иначе расправа над ним, мысленно проводимая ей еженощно, была неполной, незавершенной.

Девушки замечали молчание Марьи, постаравшейся заключить свое пылкое сердце в броню из стальных пластин, и ошибочно принимали его за страх, сковавший все ее члены. Но Марья ждала, таилась, как гадюка в высокой траве, истекающая холодным ядом.

— Не бойтесь, княжна, он сказочно красив, — рассказывали ей увлеченно.

— И умелый воин… и охотник! Он будет добр с вами.

Ее подбадривали и убеждали в смелости княжича, в том, что он прекраснее зари, расписывали его неземную красу, словно он был не женихом, а каким-то украшением заморским… Она замечала, как загорались их глаза при разговоре об Иване — конечно, все девушки были в него влюблены без памяти.

Марья оставалась безмолвна, да и девушки бы не поняли ее, а она все опасалась увлечься и сболтнуть что-то лишнее, что раскроет их с Кощеем.

В городе, донесла ей верная Любава, которой под охраной дюжих дружинников позволили выйти якобы в поисках родичей, говорили, что княжич спас Марью Всеславну, несчастную княжну Ярославскую. Услышав это, Марья визгливо хохотнула, но тут же захлопнула рот ладонью. Уж конечно, кто бы подумал, что беспомощная девица сама сковала страшенного Кощея и приволокла его в руки праздно стоящему китежскому войску! В Лихолесье ее заслуги, обыкновенно военные, никогда не отбирали, да и не находилось желающих взять ответственность за учиненную ей бойню…

К приготовлениям к встрече с женихом Марья отнеслась спокойно и позволила себя заново наряжать и расчесывать, хотя в Лихолесье не привыкла часто переодеваться.

— Вплетите вот что, — попросила Марья, показывая гребень. — Это подарок моего отца, пусть будет при мне.

Ей показалось, девушки обрадовались, что княжна оттаяла и хочет прихорошиться. Но гребень был ее единственным оружием.