Не горюй о сердце — я скую другое

Кто подходил для этого лучше, чем обиженная нечисть, которую сгоняли с их земель, размахивая крестами и кадилами? Так что устремления ее мужа были отнюдь не так благородны, как их видела Любава. Она любила Кощея так же, как и Марью, и это была слепая преданность слуги — колдовство сделало это с ней или ее собственная природа?

— Но не все были так рады пришествию владыки, не так ли? — подогнала ее Марья.

— Да, среди нас и прежде были вожди. Без вожака в волкодлачьей стае никак, так же и с прочими… Им не нравилось, что царь появился из ниоткуда, а другие, напротив, говорили, что так и надо, чтобы он сошел к нам с неба! Мы ничего о нем толком не знали, — призналась Любава.

— Он откуда-то отсюда, с восточных земель, как мы поняли по выговору. Но больше ничего. Он много не говорил о себе. Больше — о будущем. А у нас никогда не было будущего, и мы хотели ему верить.

И их наголову разбили соединенные силы князей. Те научились объединяться еще перед лицом тартар, когда стали проигрывать и терять богатые торговые города.

Отец Марьи похвалялся доблестью, но Кощей всегда говорил, что их вместе собрали деньги. Никто не любит голодать — особенно владыки.

— Возможно, я смогу расспросить Ивана про его семью, — обнадежила себя Марья. Разговорить княжича не казалось очень трудно: он много говорил и без того, повод ему не нужен был — вроде бы, сегодня он уже начинал рассказывать про своего деда, выстроившего соколиный двор?..

Она вспомнила слова священника: Иван до сих пор не видел Кощея, его охраняли отдельно, где-то рядом, наверное, внизу, как он и обещал.

Его стерегли… Да, на случай, если Кощей притворяется, если он сохранил силу, а сам коварно поджидает время ударить. А может, княжича спасали от осознания, что пленник — его брат, его отражение?

Видел ли Кощей Ивана?

Марья встала с края постели, где она сиротливо сидела, подошла к окну. Ее волновало, что никто не прилетает, хотя она предчувствовала появление кого-то близкого, связанного с Лихолесьем.

Если она и злилась на Вольгу, сейчас это сошло на нет, она готова была первой броситься ему на шею и называть братом — так она тосковала по Лихолесью и его неспокойной, свободной жизни…

— Не могут они следить за окнами? — встревожилась Марья, вглядываясь в ночь. Ей всюду чудились враги. Ее не так сильно стерегли, возможно, благодаря заступничеству отца, с которым она редко виделась.

— Темень такая, моя королевна, — успокоила Любава.