Дом без зеркал, или Волшебная формула счастья

Но едва дёрнулась, как боль в спине прижала меня к постели, я в бессильной панике простонала и завалилась на перину. Была бы худой — не грохнулась бы, не ударилась бы и не оказалась бы в какой-то глуши в доме богатого психа.

Богатого понятно почему. А психа.... Стал бы нормальный человек красть толстуху? Но выбираться надо. Неизвестно, что у этих тихонов и пашек на уме.

Я снова пошевелилась, и боль жгучей волной прокатилась по всему позвоночнику, я закусила губу и заныла.

— Зараза...

Дверь тем временем опять открылась.

И я опешила. Не потому, что в проходе Тихон во фраке. Его я уже видела. А из-за того, что в руках он бережно держит нечто длинное, толстое и похожее на гигантскую пиявку. Только пиявка переливается всеми цветами радуги и светится. Её тело медленно сокращается и расслабляется, кольца света проходят по сверкающей коже, а голова... Да, у существа есть голова. Она покрыта пухом и напоминает бубон от шапки.

Глаза мои выпучились, я вдавилась в подушку и услышала собственный очумевший голос:

— Что это.

.. такое?..

Тихон выпрямился так, будто стоит на приёме перед королевой и деликатно приподнял пиявку.

— Это Калудия, — сообщил он тоном, каким мог бы докладывать об ужине какому-нибудь герцогу. — Она уважаемый член семьи и прекрасный лекарь.

— Чего???

Как человек медицины, я верила только в науку и все, что можно потрогать руками. Калаудию, потрогать технически можно, но сознание отказывалось верить в существование обошедшего эволюцию животного.

Я вцепилась в одеяло, как в последний оплот спасения и проговорила, не веря глазам:

— Что оно за зверь.

..

То, что произошло дальше, разбило привычную реальность на осколки, которые собрать можно уже во что-то иное, но никак не в прежнюю картину мира. Калаудия повернула пушок головы и проговорила вполне человеческим, похожим на директорский, голосом:

— А вот за зверя я могу и обидеться. Тихон, ты сказал, что девушка нормальная. А она обзывается. А ты мне её лечить предлагаешь.

Пока я в тихом ужасе таращилась на радужную пиявку-переростка с человечьим прононсом, Тихон торопливо ответил ей:

— Все так, дорогая наша.

Девушка нормальная. Просто очень напугана. К тому же ей больно. Не вредничай, помоги ей. А я за это дам тебе бидон медового пудинга.

— Бонусом? — уточнила пиявка, задрав на него пушистую голову.

Тихон кивнул.

— Всенепременно!

Послышался полный снисхождения вздох пиявки. Под моим обалделым взглядом Тихон поднёс её к кровати и опустил на одеяло. Меня настигло оцепенение.