Есть ли жизнь после отбора?

– Беда в том, что никто не знал о хватуне.

Пальцы слушались, но сейчас, зная, на что обращать внимание, я замечала, что все мои движения серьезно замедлены.

Обменявшись с Гамильтоном взглядами, я коротко выдохнула:

– Выдвигаемся.

Сборщиков связали тонкой прочной веревкой, конец которой Гамильтон взял в пасть. И он, шерстяной предатель, неспешно потрусил вперед, оставив нас с Кристофом замыкающими.

Мы шли молча. Тишину разбавляло лишь похрустывание крошащихся останков, что скрывались в густой траве.

Подумать только, сколько лет черные сборщики использовали хватуна, чтобы скрыть себя и свои делишки?

– Я хотел, чтобы ты была в безопасности, – тихо произнес Кристоф. – Хотел избавить тебя от проблем. Ты была втянута в отбор лишь из-за дурной традиции. Традиции, которая давно устарела.

– Так ли это важно теперь? – хмуро спросила я, таращась в спину сборщика.

– Ты важна для меня.

Я чувствовала, что он смотрит прямо на меня, и… И не находила в себе сил на ответный взгляд.

«Ты мог прислать записку, намекнуть», – подумала я, но вслух произнесла совсем другое:

– Ты продвинулся в своем расследовании? Человек с проклятым клинком открыл портал здесь, где естественная защита нашего мира больше похожа на дорогой сыр.

– Дорогой сыр?

– С дырками, – я пожала плечами, – и плесенью.

Кристоф усмехнулся, а я шла и думала о том, что, возможно, нам придется поспорить из-за пленников. Не просто же так все совпало: такпачи – очень редкая тварь. Настолько редкая, что, пожалуй, добыть ее можно было только при помощи проклятого клинка! И я не готова отдать Кристофу сборщиков.

– Небо светлеет, – небрежно бросил Кристоф. – Ты позволишь мне задержаться в баронстве?

– А я могу не позволить?

– Ты окраинная баронесса, а я лишен и титула, и права называть себя Рентийским, – он усмехнулся, – меня отрекли от семьи.

– Тебя это веселит?

– Весьма, – он усмехнулся, – мне развязали руки. Так что, я могу остаться?

Он улыбался, а я… Я ненавидела себя за то, как сильно мне нравится его улыбка.

Внезапно небо расцвело яркими искрами.

– Это сигнальные огни? – удивился Кристоф.

– Да, – я настороженно нахмурилась, – это цвета Митара. У каждого отряда свой цвет.

Кристоф осторожно перехватил меня за руку и потянул назад, отводя себе за спину. И этот простой, но полный нежности жест едва не довел меня до слёз!

Слёз, которые через мгновение сменились приступом удушающей злости.