Русалка для слуги Кощея

Иди отдохни, а утром Талец и Поток проводят тебя в Змейгород.

– То есть вы бросите его там на погибель? – все еще не веря в жестокосердие сородичей, переспросила Даждьроса. – Он же столько лет защищал землю ящеров, лучшие доспехи и оружие ковал! – указала она на нагрудник десятника, вышедший из горна отступника.

– Он сам избрал свою судьбу, когда магию ледяного копья принял, – строго глянул на нее Поток. – Предателям прощения нет.

– Даже раскаявшимся? – цепляясь за таявшую, точно апрельский лед, надежду, взмолилась Даждьроса.

– Почем ты знаешь, что его раскаяние не очередная уловка? – строго глянул на нее десятник. – Возможно, он специально вез тебя в Змейгород, чтобы, воспользовавшись нашим доверием, открыть ворота и впустить врагов.

– Похоже ты и сама, сестра, находишься под действием порчи или его морока, – снова потянулся к ней троюродный брат.

– Это вас, верно, за время моего отсутствия испортили, – не скрывая жгучих слез обиды, сбросила его руку русалка.

– Зачерствели сердцем, закоснели. Отгородились защитными рунами и не хотите даже видеть, как одну за другой ваших сестер и дочерей-русалок изводит поганый Кощей. Кто из вас спас и уберег Дождираду, кто меня, кроме Велимора-отступника, защитил? Знать вас больше не хочу, Змеегорода видеть не желаю. Если сгину, дара лишившись, падет моя кровь на вас.

Взбежав обратно на башню, Даждьроса вновь обернулась лебедкой, взмывая в небеса, и вскоре пограничная крепость скрылась вдалеке.

Глава 19. Скала смерти

Как она могла без толку потратить столько времени на бесполезные уговоры, когда Велимору требовалась ее помощь? Почему не рассказала о заветном подарке? Возможно, хитроумный ящер придумал бы способ, чтобы и порождений Нави с Кощеевыми слугами уничтожить, и лесных обитателей уберечь. Щит исполина находится недалеко от реки, возможно, она и сама смогла бы отсечь огонь создав водяное кольцо. Сил у нее для этого достаточно. Надо хотя бы попытаться!

Не чувствуя усталости, Даждьроса вновь преодолевала перестрел за перестрелом, ловя воздушные потоки, а ее измученные крылья обливал занимавшийся над далеким и теперь чужим Змейгородом рассвет.

И лесные чертоги сколько видел взгляд, словно драгоценными самоцветами, осыпало каплями придающей ей силу росы. Впрочем, даже вернувшаяся к ней в полной мере исцеляющая магия природы не могла погасить жестокий огонь, терзавший ее сердце.