Русалка для слуги Кощея

Но что сейчас вспоминать о чужеземном диве!

Велибор (после нынешней ночи, смыв кровью скверну службы Кощею он имел право носить свое прежнее имя) сдержал обещание, отправив обратно в Навь всех, кого Кощей послал за ними в погоню. Но где же он сам? Неужели не дождался, позволив себя убить. Даже если это так, то Даждьроса должна хотя бы отыскать его тело. Кромешников пусть растаскивают по косточкам дикие звери или ее теперь уже бывшие сородичи хоронят, если не хотят, чтобы древняя обсерватория превратилась в обиталище злокозненной нави.

Вороны со всех сторон уже слетались на пиршество, и к уступам Щита Исполина, которого сегодня можно было бы назвать скалой Мертвых, собирались стаи волков. Ей до этого дела нет. Надолго она тут не задержится. Звери ее не тронут, А потом она найдет, верно, где-нибудь приют.

– Велибор! Где ты? Если жив, любимый, отзовись!

Приняв на вершине человеческий облик, Даждьроса, преодолевая страх и брезгливость, стала разгребать лежащие огромной грудой мертвые тела, с трудом поднимая одетых в броню кромешников и без жалости сбрасывая вниз на поживу волкам.

Она почти выбилась из сил, едва не задыхаясь от зловония. Ее одежда и обувь стали мокрыми и липкими от черной слизи и крови, как после той памятной битвы у стен Змейгорода, когда среди павших они так Велибора и не нашли. А под ногами что-то противно чавкало и хрустело и явно, что не ветки и вода.

Неужели и сейчас ее постигнет неудача? Порождения Нави могли, выполняя приказ грозного хозяина Кощея, утащить мятежного ящера с собой даже живого, обрекая на участь куда более страшную, нежели смерть.

– Велибор! Слышишь ли ты меня? – позвала Даждьроса тонко и жалобно. – Не верю, что тебя уже нет в этом мире.

Но ответом ей было лишь зловещее воронье карканье и вой волков, дравшихся за добычу.

Солнце поднялось над лесом, высушивая росу, когда в самом низу меж окровавленных камней мелькнул знакомый изрубленный доспех. В ожесточенном усилии едва не срывая спину, Даждьроса устремилась туда с удвоенным рвением и наконец добралась до желанной цели.

Велибор даже в последнем усилии не выпустил ледяное копье и верный меч. Тело его было жестоко изрублено, лицо сделалось черным от застывшей многослойной коркой крови и слизи, так что даже не разлепить плотно сомкнутых век. Но грудь под доспехом еле заметно продолжала вздыматься и возле запекшихся губ и ноздрей едва теплилась жизнь.

Глава 20.