Русалка для слуги Кощея

На тонкой грани

Не ведая толком, куда править и не имея сил ни думать о будущем, ни грести или передвигать лодку при помощи магии, Даждьроса пока доверилась течению. Она, конечно, понимала, что это решение не самое мудрое: мало ли кому из кромешников удалось уйти, да и порождения Нави наверняка будут рыскать по берегам, пытаясь забрать свою добычу. Однако добираться до приграничной крепости и еще раз встречаться с сотником Снежнодаром и троюродными братьями, Даждьроса не испытывала ни малейшего желания.

Ночь она провела без сна, выслушивая тяжелое, прерывистое дыхание раненого, по глотку вливая в воспаленное горло приготовленный на костре перед отплытием, настоянный на меду целебный отвар, пытаясь согреть. Злая лихорадка, получавшая подпитку от недоброй, темной магии ледяного копья трепала истерзанное, изрубленное тело, заставляла коченеть покрытые жестокими ранами руки, холодила в жилах и без того не такую горячую, как у смертных, кровь. Несколько раз, когда взор ящера начинала застилать тьма, Даждьросе приходилось его буквально вытаскивать из-за грани с помощью исцеляющих чар, от которых его коробило.

– Прочь поганые, прочь злодейки лихие, вы его не получите! – отгоняла она от любимого злых сестер трясовиц-лихорадок.

На рассвете Велимору стало немного лучше, дыхание его выровнялось, он спокойно заснул. Даждьроса, устроившись рядом, согревая своим теплом и магией, забылась тревожной дремой, готовая в любой миг прийти на помощь, вступить в бой с порождениями Нави и тьмы.

Она знала, что ночью вновь придется нести двойную стражу и пыталась хоть немного восстановить силы, умоляя матушку Дивну простить за то, что не может полностью очистить от скверны ее берега. Братья-ящеры вряд ли допустят, чтобы вдоль торгового пути, по которому не боялись ходить даже с малыми детьми, завелась всякая погань.

Так прошло два дня. Велибор по-прежнему пребывал на тонкой грани между жизнью и смертью. Он метался в бреду, пытался сорвать повязки, его раны гноились, и их приходилось по несколько раз на дню промывать живой росой и специально составленным против нави заветным сбором.

Целебные отвары, не говоря уже о пище, он чаще всего из себя исторгал, а применять для исцеления могущественную, но очень темную магию крови Даждьроса не решалась. Она много раз лечила раны братьев-ящеров, уговаривала людские хвори, но как отогнать смерть от того, кто ей был обещан, узнать не пыталась.