Русалка для слуги Кощея

Дождавшись, пока лешачата, устроив на лавке спящего Велибора и сноровисто разложив по углам поклажу, без единого слова убегут обратно в лес, он улыбнулся Даждьросе:

– Ну здравствуй, доченька! Не чаял увидеть тебя в этом мире!

Глава 25. Батюшка Водяной

Даждьроса без слов бросилась в раскрытые отцовские объятья, заливаясь слезами и кусая губы, чтобы не начать голосить. Вроде бы выплакала все, когда делилась своими горестями с Лешим. Сама дивилась, когда рассказывала о том, как коротала дни его беспамятства, Велибору ни слезинки не проронила.

А вот поди ж, увидела родимого, и снова глаза на мокром месте, а губы трясутся от всхлипов, как в далеком детстве, когда и невзначай зашибленный палец начинал сильнее болеть, и любая пустяшная обида становилась горше, когда выпадала возможность ею поделиться.

– Ну, будет, будет, – успокаивал ее батюшка Водяной, ласково отводя волосы от лица и похлопывая по спине руками, меж пальцев которых даже в человеческом обличии виднелись перепонки. – Лучше ушицы отведай! – предложил он, почти как в детстве, усаживая ее на лавку, а сам берясь за ухват.

– Проголодалась, поди, с дороги, а отощала-то как!

Водяной утвердил горшок на столе, потом критически оглядел Даждьросу и покачал головой, на которой сейчас вместо привычного гребня росли зеленоватого цвета, напоминающие водоросли, густые волосы,

– Заварила ты, дочка ушицу, – продолжил он, меняя в выполненном в виде трехглавого змея бронзовом светце прогоревшие лучины. – Семерым не расхлебать!

Он ненадолго замолчал, снимая пробу со своего варева и удовлетворённо причмокивая, потом глянул на спящего Велимора и покачал головой.

– Вот, значит, каков твой выбор! Вот почему, когда я тебе говорил, что мужа тебе найти разумного надо да дочь родить, слушать ничего не желала. И нашим ящерам, и князьям-боярам людским отказывала.

Даждьроса не ответила, делая вид, что поглощена едой, украдкой поглядывая на Велибора и раздумывая о том, хватит ли и для него отцовского явно целебного варева.

– Глубоко тебе в душу запал лучший боец Змейгорода! – вздохнул батюшка-Водяной, вслед за Даждьросой заканчивая трапезу и убирая за пояс ложку ровно тогда, когда в горшке оставалось на одного человека.

– А ведь я, старый, видел, как ты на него смотришь, и ящеру этому бестолковому намекал, что, ежели со сватовством придет, препятствий чинить не стану.

Даждьроса, которая хлопотала над горшком, укутывая его, чтобы варево до пробуждения раненого не остыло, так и замерла с рушником в руках.