Русалка для слуги Кощея

У боярыни тоже начался жар. Похоже, болезнь, которую по всему городу обложили, точно выжлоки матерого волка, сдаваться не собиралась, и в этом доме ей предстояло дать решающий бой.

– Куда же запропастилась проклятая вышивка! – покрикивая на служанок, рылся в ларях и сундуках боярин Вышеслав. Ведь сами видели, как Любава, уже горя в лихорадке, торопилась закончить работу, лепетала о том, что надо успеть, а почему и зачем объяснить не могла.

– Тогда мы это сочли признаком начинающегося бреда, – вздохнул один из слуг.

– Сейчас видим, что не обошлось без колдовства.

И в это время Даждьроса услышала сухой скрежещущий смех.

– Не эту ли вещицу потеряли?

В изголовье у девушек, не замеченная никем, стояла мерзкая, грязная старуха в неопрятной, замызганной одежде и со свисающими из-под дырявого платка черными, сальными, точно липкая сажа, грязными патлами. Сухую кожу покрывали смердящие, гноящиеся бубоны. Глаза залипли слепыми бельмами, зато длинный бородавчатый нос постоянно двигался в поисках добычи.

В руках Моровая Язва, а это была, конечно, она, держала вышивку с роковым узором, который торопились закончить бедные сестры.

– Положи и уходи! – тихо, но веско проговорил Велибор, очерчивая неодолимый круг и делая какой-то знак Горынычу, стоявшему чуть поодаль.

– Ишь раскомандовался! – снова засмеялась старуха. – Не ты этот узор творил, не тебе им распоряжаться. Али ты, Велимор Ледяное копье, думаешь, что я свою добычу также легко, как ты свою пленницу, упущу?

– Тебе здесь ничего не принадлежит, – по-прежнему не возвышая голос, проговорил Велибор.

– Убирайся обратно в Навь, пока бока не намяли.

– Да что ты мне сделаешь, глупый ящер? – дразня Велибора вышивкой, которой размахивала над головами девушек, прошамкала Моровая Язва. – Разве не знаешь, что твоя магия против меня бессильна? Этот город мой, и я его никому не уступлю! Пока не выкошу тут всех, не успокоюсь.

– А не жирно ли тебе, ненасытной, будет? – поинтересовался обошедший ее сзади Горыныч.

– Смотри не поскользнись, да в уголья не свались!

Он дохнул огнем, уничтожая вышивку и поджигая одежду и волосы старухи, а Даждьроса создала водяной кокон, чтобы пламя не причинило вреда и без того мечущимся в лихорадке больным и не перекинулось на постель и деревянные стены дома.

– Спасите, помогите, убивают! – дурным голосом заорала Моровая Язва, пытаясь выбраться из капкана или утянуть в огонь Любаву с сестрой и остальных их домочадцев.