Мальчики с кладбища

Хоть Ядриэль и знал, что? именно означает эта вспышка боли, не может такого быть, чтобы Мигель просто умер.

Мигель был двоюродным братом Ядриэля, ему было всего лишь двадцать восемь лет. Ядриэль видел его ранее тем же вечером, когда забегал домой, чтобы стащить Литину выпечку перед началом дежурства Мигеля на кладбище.

Неужели произошел несчастный случай? Может, Мигель вышел с кладбища и его задавила машина? Не могли же его убить прямо на кладбище?

Им нужно было вернуться домой, чтобы узнать, что? могло настолько болезненно оборвать жизнь Мигеля.

У Марицы ноги были длиннее, чем у Ядриэля, а его стягиватель плотно сжимал ребра, так что ему сложно было поспевать за ней. Портахе, спрятанный в рюкзаке, казался особенно тяжелым.

Как только они забежали за угол, то погрузились прямиком в хаос: громкие голоса, суетящиеся люди, тени, бегающие по занавескам.

Марица с лязгом распахнула калитку проволочной ограды и взбежала по крыльцу; Ядриэль не отставал.

Его едва не сбил с ног брухо, пронесшийся мимо, но он сумел протиснуться внутрь.

Накануне Дня мертвых и без того в небольшом доме становилось, мягко говоря, совсем тесно. Все было заставлено вещами для предстоящего празднования. На изношенном кожаном диване были сложены шаткие груды коробок с молельными свечами, бабочками-монархами, сделанными из шелка, и сотнями разноцветных, аккуратно вырезанных папель пикадо[30 - Буквально: пробивная бумага (исп.

) – вырезной яркий флажок или баннер, обязательный элемент праздников и фестивалей в Мексике.]. На обеденном столе, отодвинутом к стене, в ожидании росписи лежали белые сахарные черепа.

Марица и Ядриэль должны были застать сцену приготовления к самому важному празднику в году, но вместо этого окунулись в панику. Марица вцепилась в худи Ядриэля, стараясь держаться вместе.

Мама Мигеля, Клаудиа, сидела за обеденным столом. Рядом с ней была бабушка Ядриэля, окруженная другими брухами.

Они поглаживали Клаудию по рукам и что-то нежно говорили ей по-испански, но та была безутешна.

Горе прокатывалось по ней волнами – Ядриэль чувствовал их своим нутром. Он вздрогнул от ее вопля – истошного, первобытного, траурного. Ему слишком хорошо были знакомы эти крики. Он и сам когда-то пережил подобное.

Все, что оставалось делать Ядриэлю, – это наблюдать за исцеляющей магией своей бабушки.