Мальчики с кладбища

Ядриэль потянулся за медалью, и как только его пальцы коснулись холодного серебра, по венам пробежал электрический заряд. Он резко вобрал воздух. Что-то пульсировало у него под ногами в одном ритме с биением его сердца.

– Что такое? – спросила Марица у пытающегося отдышаться Ядриэля.

– Это привязь, – сказал он, и от всплеска адреналина у него закружилась голова.

После того как духи привязывались к предметам, они не могли отходить от них далеко, поэтому и существовали такие явления, как дома с привидениями, но не было историй о духах, шатающихся по городу.

Только после того, как духи обретали свободу от своих земных привязей, брухи освобождали их и помогали им спокойно уйти на вечный покой.

Ядриэль никогда раньше не держал в руках привязей. Эти артефакты таили в себе невероятную силу. Некоторые брухи утверждали, что при неправильном обращении с привязью можно навлечь на себя проклятие.

В то же время Ядриэль никогда не слышал, чтобы в кого-нибудь по-настоящему вселялся дух; а кроме того, он собирался отнестись к этой привязи с уважением.

– Но это не портахе Мигеля, – сказала Марица, вытягивая руку, чтобы потрогать, но тут же одумывалась.

– А может, и Мигеля, – уговаривал ее Ядриэль. Надежда найти двоюродного брата боролась в его сознании с логикой. Он сжал медаль в руке. Тепло разошлось по ладони и поднялось по руке.

Он повернулся к Марице с улыбкой.

– Есть только один способ узнать.

Она посмотрела на него со скепсисом.

– Я должен попытаться – что, если дух Мигеля привязался к этой медали, а не к своему портахе? – спросил он, поигрывая с цепочкой пальцами.

– С тем же успехом к ней мог привязаться какой-нибудь злой дух, – сказала Марица, окидывая красноречивым взглядом полуразрушенную церковь.

– Но на этот случай у меня есть он, верно? – спросил Ядриэль, вынимая портахе.

Марица оценивающе взглянула на кинжал, а затем усмехнулась.

– Ладно, брухо, делай свое дело.

От возбуждения у Ядриэля, опустившегося на колени перед Госпожой, закружилась голова.

Обычно осторожный, он чувствовал безрассудную храбрость – возможно, из-за кинжала в руке или магии, которая, как он теперь знал, текла по его венам.

Он покопался в рюкзаке и извлек глиняную чашу. Он быстро вылил в нее остатки текилы и немного куриной крови, а затем схватил коробок спичек. Он встал и попытался глубоко вздохнуть, но был слишком взволнован – практически вибрировал.