Наложница

Ну и хорошо — подтвердит, чей я раб, и отправит в столицу!

Глава привез с собой несколько телег с разным добром, и немного рабов — остальных продали.

Начался пир, в честь возвращения Главы племени. Дикари уселись у костров, на которых жарились, варились и парились бараны. Богундцы ели, пили, пели, плясали, и толкали речи,восхваляющее Главу и великого хана Асту. Рабам тоже разрешили присутствовать — позади свободных граждан, которые, время от времени, кидали нам объедки.

Ко мне подсела дочка Камы и Греца, десятилетняя Мия.

Она с интересом меня рассматривала, потрогала мои волосы, сказала, что помывшись я стал хорошеньким, и неожиданно предложила:

— Будешь моим мужем?

От неожиданности, я подавилась вином.

— Не сейчас, а когда мне исполнится четырнадцать! — уточнила девочка.

Я тоже ее рассмотрела— высокая для своих лет, и здоровая, как молодая лошадка.

— Я же раб! Как могу на тебе жениться? — смогла, наконец, ответить я.

— Выкуплю! — тряхнула головой Мия.

— Есть же свободные парни! Можно выбрать! — продолжала упираться я.

Не могла же сказать, по какой причине жениться нам невозможно…

Мия вздохнула и объяснила. Она единственный ребенок Камы, значит, велика вероятность, что и у Мии будет мало детей, или не будет вообще. Поэтому, в жены девушку не возьмут, а только в наложницы, как дополнение к жене. Наложницей Мия быть не хотела — у них меньше прав и влияния, чем у жен.

— Женишься на мне? — опять спросила Мия, и мне пришлось согласиться — это еще не скоро, а расстраивать девочку не хотелось.

Но, что бы избавиться от ее общества, я, потихоньку, уволоклась в свою сараюшку. Спала плохо — надо было охранять дрова, а главное, лошадь. Теперь я очень боялась, что с ней, что- нибудь, случиться. И я просто дремала, под звуки богундских песен — как всегда, дикари пели у костров.

Утро началась позже, чем вчера, но более тяжко. Сначала отправили убирать последствия вчерашнего пира, вместе с другими рабами — таскать тяжелые котлы, убирать мусор и мыть золой посуду. При этом, все, даже рабы, норовили на меня наорать или пнуть — я была самая слабая.

Я огрызалась, и даже, толкалась в ответ, пытаясь отвоевать место под солнцем.

Вернулась в хибарку, едва волоча ноги, и тут же новое указание — вытрясти ковры из "шатра" Камы.

Посмотрела, как устроено внутри жилищ богундцев. Очень просто — на стенах ковры, на полу тоже, и на них раскиданы подушки. "Комната" от "комнаты" отделены занавесками. И все. Готовили богундцы на улице, на простеньких очагах из камней.