Наследница Каменной пустоши

— Надо ж было связаться с неудачником-ботаном!»

Дождавшись, пока злосчастье доест, я сделала суровое лицо и заявила:

— Все, Этьен, топай домой. У меня дела.

— Да-да, конечно, я понимаю, — засуетился гость. — Я уже ухожу. Спасибо за чай и за щи, все было очень вкусно.

Он торопливо поднялся из-за стола, неловко дернулся, опрокинул стул, смущенно извинился, попытался поднять его, сбил со стола корзинку с хлебом, снова забормотал извинения.

— Так, все, — не выдержала я, вытаскивая злосчастье из эпицентра бедствия.

— Пошли.

Держа парня за руку, вывела его из кухни, потом — из дома и, доведя до калитки, решительно выставила на улицу.

— Все, шагай домой.

— Лерочка, вы на меня больше не сердитесь? — робко спросил Этьен.

— Нет, — рявкнула я, захлопывая калитку, чтобы не видеть зеленые глаза, глядящие на меня с собачьей преданностью.

***

Оставшийся день прошел относительно мирно. Я сделала уборку в гостевых спальнях, встретила курьера, доставившего продукты, приготовила ужин, а потом почти до самого вечера разбирала тетушкины шкафы: один в прихожей и два — в спальне.

Была у меня робкая надежда раскопать там что-нибудь интересное, но, увы, ничего стоящего обнаружить не удалось. Зато я собрала три больших узла ненужной одежды и договорилась с Людкой, что та отвезет их в ночлежку на Покровке.

— Избавляешься от старого хлама? — хмыкнула подруга. Она не удивилась моему звонку. Людка вообще никогда и ничему не удивлялась.

— Ага, — ответила я. Мысль о том, что мной нарушен десятый пункт завещания, вызывала легкое беспокойство, но я решила не обращать на него внимания.

Вряд ли Евгений Борисович будет проверять каждую тряпку. И потом, большую часть вещей тети Леки я пока оставила, и шкафы по-прежнему были заполнены ее дорогими вечерними платьями, шубами и удивительно красивыми костюмами.

— Ну и правильно, — наставительно заметила подруга. — Вместе с этим хламом уйдет негативная энергетика твоего наследного теремка.

— А чего это она негативная? — озадаченно уточнила я.

— Ну, как же? Тетка твоя одна жила, без мужика?

— Одна.

По крайней мере, последние пятнадцать лет. В один из очередных «творческих» запоев Аркадия Леонтьевича тетушка собрала вещи мужа в два больших чемодана и вывезла их, а заодно и самого супруга, на дачу. А потом пошла в ЗАГС и подала заявление на развод. Леокадия Серафимовна всегда была скорой на расправу, такой уж характер. Аркадий Леонтьевич потом долго умолял жену о прощении, но тетка была непреклонна.