Черные Крылья

— Нет! Не смей приближа… — надломился голос мамы. Она зашлась в надсадном кашле.

— Мама, мамочка! — Мне стало страшно. Она опять потеряла голос.

Мама упала на колени и согнулась, сотрясаясь всем телом и рискуя выронить свечу. Пламя почти касалось нежной кожи на её лице.

— Мамочка, давай подержу, — протянула я руку к свечке, но мама оттолкнула меня.

Её когда-то прекрасная кисть с длинными нервными пальцами хрустнула от соприкосновения со мной и упала на усыпанную личинками землю. Те плотной волной нахлынули и сразу поглотили её.

— Мама, прости, я не хотела! — в ужасе отшатнулась я.

Она перестала кашлять и подняла голову. Теперь на меня смотрел жуткий череп. Прекрасные волосы седели и становились ломкими. Мотыльки, запутавшиеся в локонах, вырывались из плена, унося с собой тонкие пряди. Свеча упала вниз вместе со второй рукой. Пламя вспыхнуло бело-голубым, быстро охватывая всё вокруг.

— Убегай, сгоришь, — прошелестел череп и скатился с плеч, а следом рассыпалось тело.

Но я словно окаменела. Я снова убила свою маму.

Только теперь не фигурально, а в самом прямом смысле, превратив её в труху.

Пламя уже ревело, и вокруг витали не серые мотыльки — только огненно-красный пепел.

«Сейчас я сгорю», — подумалось с равнодушной обречённостью.

Земля вздрогнула подо мной и провалилась. Я тоже полетела вниз.

Здесь было немного светлей и личинки исчезли. Кругом росла невысокая трава. Невдалеке стояла группа голых сухих деревьев с искорёженными стволами и скрюченными ветками. Сквозь них проглядывал бледно-голубой диск луны.

«Иди на свет», — прошелестел ветерок.

И тут из темноты ко мне шагнул мужчина, закутанный в длинный чёрный плащ с глубоким капюшоном.

— Возвращайся назад, — приказал он знакомым мне голосом. — Это не твой путь. Женщины должны приносить мужчинам радость, а не шастать во тьме в поисках света.

— Паве? — удивилась я. — Что ты здесь делаешь?

— Не пускаю тебя. Что же ещё? — засмеялся он и распахнул плащ.

Я отшатнулась, когда оттуда высыпали небольшие паучки. За собой они тянули нити плаща, отчего он всё больше становился похожим на марлю.

Сеть, которую пауки сплетали с ошеломительной быстротой, растягивалась от Паве в стороны и вверх, перекрывая мне дорогу. Луна, и без того бледная, почти скрылась за плотной паутиной.

Меня обожгло лютой ненавистью. Никто не смеет стоять на моём пути! Руки удлинились и превратились в кожистые крылья. Они без труда подняли меня над землёй, но пауки тоже старались, делая сеть всё выше и длинней.