Легенда Жемчужного озера

Ненавижу прощания, — бурчу, не глядя на своего опекуна.

—Знаю.

—А что толку? Продолжаешь делать по-своему.

—Не ворчи, Марджори, иначе начнешь кудахтать, как курица.

Я возвела глаза к потолку и обреченно вздохнула. Если Лурд начал с волшебных угроз, значит, не избежать тебе нравоучений. Покой твоей выдержке! Аминь. Так, не забыть бы перчатки…

—Ох, Катал, дай мне сил! У тебя, Марджори, слишком честное лицо, благодаря которому все вокруг в курсе твоих мыслей.

—Ладно, — равнодушно пожимаю плечами, — выкладывай очередную проповедь о силе добра и смирении, ибо Великий Катал молвил слово свое о всепрощении врагов наших.

—Ну-ну, не богохульствуй, — Лурд грустно улыбнулся и устало опустился на кровать. – Последнюю рубашку, естественно, врагу отдавать не стоит, но и злом на зло отвечать… Не по-каталиански. Великий Катал наказал нам молиться о своих мучителях. А ты ве́та, Марджори, тебе самой судьбой положено верить. Тебе дарована магия.

—Ну конечно, — фыркнула я и села рядом с Лурдом. – Демонов дар за эти годы так и не открылся, хотя мы перепробовали абсолютно все.

Хожу теперь с клеймом «вета-резерв». Зачем мне нужна магия, если я не в состоянии ею воспользоваться? Только зря живу жизнью, которая мне не принадлежит.

—Не канючь, что-нибудь придумаем. Коли Великий Катал вложил свою искру в твое сердце, выходит, была на то причина, Марджори. Для тебя уготовлен путь, ведомый только нашему Богу, а ты играешь на нервах судьбы, то и дело влипая в опасные передряги.

Я резко повернулась к Лурду и выпалила:

—За этим ты меня отправляешь в Монтей? Хочешь, чтобы я отказалась от службы в Белой Гвардии?

—Успокойтесь, доми́на Лэйк.

Мало ли, чего мне хочется. Как твой опекун, своей обязанностью считаю показать тебе ту жизнь, которую ты упустишь, если уйдешь служить в эту проклятую Гвардию. Сдалась она тебе! Сама прекрасно знаешь, в какие опасные точки посылают гвардейцев. Я не для того тебя с того света вытаскивал, растил и оберегал, чтобы какой-нибудь вонючий солдат насадил твое тело на меч! – Лурд начинал заметно нервничать.

Тихо рассмеявшись, я мягко его обняла.

—Тебе все хихоньки да хаханьки… — старейшина недовольно покачал головой.

—Прости, — сильнее прижимаюсь к нему, — это все мои эротические фантазии. В следующий раз с осторожностью подбирай метафоры, связанные с насаждением на какие-либо предметы.

Лурд издал нервный смешок и своими теплыми, сухими ладонями начал ласково гладить меня по макушке.