Легенда Жемчужного озера

--Мама отдала на мое пятнадцатилетие. Говорила, что во время Великой Смуты она помогла одной женщине, и та в знак благодарности подарила маме кулон.

--На задней стороне должна быть гравировка в виде буквы «А».

Я настороженно, трясущимися от волнения руками переворачиваю кулон и не сдерживаю отчаянного восклицания, когда действительно натыкаюсь на чьи-то инициалы.

Алек роняет лицо на ладони и тихо вздыхает:

--Папа заказал этот кулон маме на годовщину их свадьбы, а позже, после моего рождения, мама внесла свои коррективы, добавив на задней стороне первую букву имени своего сына.

Какого… Да как же… Вот почему он постоянно мрачнел, глядя на то, как я кощунственно теребила украшение его матери…Подкатывает желчь, смешенная с проглоченными солеными слезами, и, если бы не эликсир Барды, меня бы снова стошнило. Вместо этого в горле застревает большой шерстяной комок из тех, которые кошки обычно срыгивают. У меня нет такой возможности, поэтому остается только проглотить противный гадкий жевок.

Медленно тянусь к застежке кулона, но крупная дрожь путает пальцы рук в тугие узлы.

Начинаю нервничать, внутри уже бурлит вулкан самых противоречивых чувств. Я носила украшение его матери, носила на шее кулон с его инициалами, а теперь он сидит передо мной: впервые за короткое время нашего знакомства вижу его растерянным, глубоко несчастным.

Алек, видя мои жалкие потуги отдать ему кулон, накрывает большой горячей ладонью мои трясущиеся руки:

--Нет, он твой, Марджори. Все хорошо, тише.

И он обнял меня, как обнимают заблудшего, потерянного ребенка – бережно, мягко, тепло.

С наслаждением вдыхаю аромат холодной свежести зимнего леса, утыкаюсь носом в грудь и жесткой хваткой цепляюсь за края черного камзола Алека. Я словно лежу в тесном гробу, под самую крышку наполненном тухлой водой, захлебываюсь, плююсь, бью руками по крышке гроба, но та все никак не поддается… Пока Алек не достает топор и не начинает рубить доски, которые, к всеобщему удивлению, оказываются давно прогнившими. Что ж, по крайней мере теперь по моему лицу скользнул тонкий луч света – надежда. Я придумаю, что с этим сделать. Я справлюсь.

Глава 16

На следующий день Мина с Тео отправились к комиссару за отчетом по делу графа, пока мы с Алеком зарылись в пыльной библиотеке, то и дело высовывая головы из груды старинных книг, чтобы перекинуться парой незначительных фраз.

К слову, чувствовала я себя замечательно, проснулась бодрая с диким желанием подебоширить и тут же отыгралась на Тео.