Легенда Жемчужного озера

Получивший по заслугам солдат ухмыльнулся, прикрывая рукой опухший глаз.

--Брэд, обыщи ее, -- подойдя ближе, воин сладко протянул: -- Ты дикая лошадка, но я искусный наездник.

Брэд заставил меня широко раздвинуть ноги и начал бессовестно рыскать по карманам. Проклятье! Надо было спрятать записную книжку…

--Эй, Глот! – крикнул Брэд, вытащив заветную тетрадку. – Они еще и воры. За что ты убила алхимика, тварь?

Глот поморщился, приложив снежок к набухающему синяку.

--Пакуйте их и в управление.

--Есть!

--Эй, -- меня еще не покидало желание разъяснить ситуацию. – Это, должно быть, какая-то ошибка! Я никого не убивала, она была при смерти, когда мы пришли!

Разумеется, никакого эффекта мои оправдания не возымели.

Глава 19

Глот сидел за столом подле ржавой кованной решетки, через которую я пыталась просунуть руку и добраться до висящих на гвоздике ключей. Да, о конспирации думать не приходится, плевать, что Глот с синяком под глазом снисходительно наблюдает за моими жалкими потугами выйти на свободу.

--Зря пытаешься, -- солдат поднялся со стула и, сняв связку ключей, кинул ее себе на стол.

--Вы направили письмо капитану? Он сейчас в доме графа, -- не унималась я. –Когда капитан узнает, как ты со мной обращался, он с твоей дурной головы скальп снимет.

--А если ты врешь, то Верховный Суд Лаклады накинет на твою тоненькую шейку прочную удавку, -- ухмыльнулся Глот.

Мысль о столь унизительной смерти вызвала нервную дрожь.

Конечно, вряд ли таким пустяковым делом заинтересуется Верховный Суд (в лице самого короля!), однако решение о казни могут выносить и земские судьи. Я кинула просящий взгляд на спокойного Тео. Только взгляните! Сидит себе спокойно, прислонившись спиной к стене, и в ус не дует!

--Ты собираешься нас вытаскивать отсюда? – грозно подхожу к нему и плюхаюсь рядом.

--Зачем тратить свою энергию на то, что решится и без моего участия? – холодно ответил Тео, глядя куда-то перед собой.

Устало откидываю голову и только сейчас понимаю, что вся вымазана в чужой крови. Более того, моя разорванная рубашка оголяет половину живота. Поздно думать о позоре, да и такой вид скорее доставляет физические неудобства в холодной камере, а не переживания о морали.

Зябко ежусь, укутавшись в свой старый плащ. Интересно, как там Лурд поживает без меня.